Пусть льет
Шрифт:
Сели перед жарко пылающими поленьями. Дейзи хотела от Уилкокса «колясок». [5] После первого же глотка Даер осознал, до чего на самом деле проголодался; он глянул украдкой на часы. Без двадцати десять. Наблюдая за Дейзи, он думал, что бессмысленнее женщины он еще не встречал. Но дом производил впечатление. Вошел Хуго. «Вот и ужин», — подумал Даер. Но это звонили Madame la Marquise.
— Налейте мне еще, голубчик, и я возьму с собой в утешение, — сказала она Уилкоксу.
5
«Коляска» —
Когда она ушла, Уилкокс повернулся к Даеру.
— Роскошная она деваха, — сказал он, качая головой.
— Да, — ответил Даер без убежденности и прибавил: — А она для вас не слишком потертая?
Уилкокс напустил на себя негодование, понизил голос:
— Вы о чем это, мальчик мой? У нее супруг в доме. Я сказал только, что бывать с нею роскошно. Что вам за чертовня вообще в голову взбрела? — (Марио вошел подложить полено в камин, и то, что могло за этим последовать, прервалось.) — Послушайте только, что за ветер, — произнес Уилкокс, откидываясь на спинку с бокалом.
Даер понимал, что Уилкокс его раздражает; любопытно было почему. «Какой-то он стал обидчивый в старости», — сказал он себе, оглядывая громадную комнату. Марио вышел. Уилкокс снова подался вперед и, по-прежнему не повышая голоса, сказал:
— Дейзи и Луис практически мои лучшие друзья здесь. — (Из вестибюля донеслись голоса. Вошла Дейзи с аккуратным смуглым человечком — у него, судя по виду, была язва желудка.) — Луис! — воскликнул Уилкокс, вскакивая.
Представили Даера, и четверо уселись, Дейзи рядом с Даером. «Вряд ли это надолго, — подумал он. — Уже почти десять». Живот его совершенно впал.
Все выпили еще. Уилкокс принялся обсуждать с маркизом транзакции местного банкира, попавшего в неприятности и внезапно уехавшего в Лиссабон, он так и не вернулся. Даер недолго послушал их.
— Простите, не расслышал, — сказал он Дейзи; та с ним разговаривала.
— Я сказала: как вам нравится наша маленькая Международная зона?
— Ну, я же ее совсем не видел пока. Однако… — он оценивающе обвел комнату взглядом, — отсюда смотрится прекрасно. — Он робко улыбнулся.
В голосе ее зазвучали материнские нотки.
— Конечно. Вы же только сегодня приехали, верно? Дорогой мой, вам столько всего предстоит! У вас столько всего еще впереди! Откуда же вам знать. Но вам понравится, это я вам обещаю. Сумасшедший дом, конечно. Совершенный, несусветный сумасшедший дом. Молю Бога только, чтоб он таким и остался.
— Вам здесь очень нравится? — Даер начинал ощущать в себе напитки.
— Обожаю, — ответила она, подавшись к нему. — Совершенно преклоняюсь перед этим местом.
Он аккуратно поставил пустой бокал на стол рядом с шейкером.
Из дверей Хуго объявил ужин.
— Джек, еще по капельке всем. — Она протянула бокал и получила в него то, что осталось. — Вы все мне вылили, чудовище. Я не хотела все выпивать. — Она встала и, неся
«Напьюсь», — подумал Даер, внезапно придя в ужас: вдруг какой-то недочет застольного этикета привлечет к нему внимание?
Медленно они приступали к трапезе, обещавшей быть нескончаемой.
Напротив него в стену был встроен зеленый прямоугольник — аквариум среди темных панелей; скрытые лампы освещали в нем камни, ракушки и сложные морские растения. Даер поймал себя на том, что за едой разглядывает его. Дейзи разговаривала не умолкая. В какой-то миг, едва она остановилась, он сказал:
— Я в нем не вижу никаких рыбок.
— Каракатицы, — пояснил маркиз. — Мы держим только каракатиц. — И, поскольку Даер, похоже, не понял: — Знаете — маленькие осьминоги. Видите? Вон одна, слева, прицепилась к камню. — Он показал; теперь Даер увидел ленточки бледной плоти, ее щупальца.
— Они гораздо симпатичнее золотых рыбок, — сказала Дейзи, но так, что Даер заподозрил: она их терпеть не может.
У него таких знакомых никогда не было; она производила впечатление незаинтересованности во всем, что бы ни говорила и ни делала. Будто бы играла в сложную игру, чьи правила придумывала сама.
Подали салат, и где-то в глубине дома поднялась суматоха: приглушенные женские голоса и торопливые шаги. Дейзи отложила вилку и оглядела трех мужчин за столом.
— Боже! Я знаю, что это. Просто уверена. Эта буря пригнала муравьев. — Она повернулась к Даеру. — Каждый год они приходят миллионами, крохотные. Когда видишь их на стене впервые, можно поклясться, что это огромная трещина. А подойдешь ближе — больше похоже на веревку. Так и кишат. Все они держатся вместе. Миллионы. Ужас просто. — Она встала. — Простите меня; нужно сходить посмотреть, что происходит.
Даер сказал:
— Я могу чем-то помочь? — и получил мимолетный неодобрительный взгляд от Уилкокса.
Она улыбнулась:
— Нет, дорогой мой. Ешьте салат.
Дейзи не было почти десять минут. Вернувшись, она смеялась.
— Ах, радости жизни в Марокко! — весело сказала она.
— Опять муравьи? — спросил маркиз.
— О да! На сей раз в швейной комнате горничных. В прошлом году было в кладовой. То было гораздо хуже. И трупы пришлось лопатой выгребать. — Она вновь принялась за салат, и лицо ее посерьезнело. — Луис, я опасаюсь, что бедный старый Тамбанг недолго на этом свете протянет. Я зашла на него взглянуть. Мне показалось, ему хуже.
Маркиз кивнул:
— Дай ему побольше пенициллину.
Дейзи провернулась к Даеру:
— Это старый сиамец, я стараюсь его спасти. Он ужасно болен. Проведаем его после ужина. Луис отказывается и близко к нему подходить. Терпеть не может котов. Я уверена, вы же к котам хорошо относитесь, правда, мистер Даер?
— О, мне всякие животные нравятся.
Он повернул голову и увидел осьминога. Тот не шевельнулся, но появился второй и вяло покачивался на дне аквариума. Как будто что-то плавало в банке с формальдегидом — желудок, быть может, или поджелудочная железа. От зрелища ему сделалось как-то нехорошо — или же от смеси «колясок» и шампанского.