Путь меча
Шрифт:
Когда Ханзо готовился выковать новый меч, он постился и молился целыми днями. «Надо, чтобы мы были незапятнаны ни словом, ни делом, — сурово говорил он Йоши. — Мастер, кующий мечи, обязан вести нравственную жизнь, отгонять от себя злых духов и очистить тело от всякой нечистоты, чтобы ничто не мешало ему создать благородный меч».
Ханзо понемногу показывал Йоши весь процесс. Сначала железо подвергалось обработке в печи с низкой температурой, пока не превращалось в достаточно хорошую сталь. Затем сталь разогревалась на горящих углях, пока не становилась гибкой, так чтобы ее можно было укладывать
Йоши с восхищением смотрел, как великан, с блестевшими в отсветах углей мышцами, поднимал щипцами полосы стали и соединял их так, чтобы получился брусок длиной в шесть, шириной в два и толщиной — в полдюйма. Удары молота звонко раздавались в лесу, и Ханзо радостно смеялся в то время, когда он сгибал слои, бил их, снова сгибал и бил еще и еще. Восемнадцать раз. Много таких брусков надо было заготовить, прежде чем соединить их вместе. Потом они разрезались, складывались и снова подвергались ковке, прежде чем можно было приступить к выковыванию меча.
Однажды Ханзо, заметив, что Йоши наблюдает за его работой, повернулся к нему.
— Сюда, парень, — заорал Ханзо, — сделав ему знак подойти к горну. — Бери молот и попробуй бить сталь.
Йоши с трудом поднял молот. Он держал стальные болванки щипцами, но, когда он поднял молот, щипцы выскользнули, рассыпав раскаленные куски стали на пол близ его ноги. Он отскочил в испуге.
— Попробуй снова. И еще…
После этих первых попыток работать у горна Йоши с трудом мог сжимать и разжимать руку. Он поражался способности Ханзо день за днем бить молотом и сгибать болванки.
— У меня не выходит, — говорил Йоши после каждой неудачи.
— Пробуй еще. — Ханзо был неумолим. Юноше надо было работать, чтобы победить свою слабость. Сила вырабатывалась усилиями не только тела, но и воли.
Мастер мог сделать только тридцать мечей высокого качества за год. Йоши подумал вслух, не смогут ли они изготовлять больше мечей, если применить способы, экономящие время. Ханзо пришел в ужас от этой идеи:
— Благородный меч — это величайший дар богов. Выше, чем земля, выше, чем семья, выше даже, чем император. Нет, Йоши, не надо думать о том, как бы сократить работу, лучше думай о том, как сделать край острее, а само лезвие более гибким.
Йоши преисполнился смирения при виде преданности Ханзо своему труду.
В дальнейшем ежедневной обязанностью Йоши стало приносить грубое железо и прожигать его, чтобы удалите грязь. Это была тяжелая работа, от нее было жарко, и ночью он валился на свой коврик с болью во всех мышцах и суставах. Через несколько месяцев Йоши заметил, что работа уже не так трудна, и у него оставались силы и желание поговорить с Ханзо после ужина, состоявшего из каши и куска рыбы.
— Когда мне можно попробовать опять поработать в кузнице? Я теперь сильнее, — сказал он однажды.
— Ты переменился, Йоши, — сказал Ханзо, стоя над Йоши. Он посмотрел на Йоши, размышляя, потом стальными пальцами сжал его плечо. И одобрительно кивнул. — Да, я это чувствую, слабости больше нет. Завтра мы начинаем новый клинок. На этот раз ты будешь ковать сталь.
— Спасибо, Ханзо.
Йоши знал, как важно было качество стали для опытного кузнеца, так что порученное ему задание было почетным. Он знал также,
— Если слишком тяжело, скажи мне, тогда вернешься работать в сарае, — сказал Ханзо.
На этот раз щипцы не упали, поднять молот было легко.
— У тебя есть способности, Йоши. И ты хорошо выучился, — Ханзо улыбнулся и одобрительна кивнул.
После первого дня в кузнице Йоши добрался до своего ложа совершенно обессиленным. В работу включились новые мышцы. Эта ночь была мучительна. Кровь приливала к рукам, восстанавливая отработанные ткани, и руки потеряли чувствительность. Несколько раз он, просыпаясь, не мог двинуться, а когда чувствительность восстанавливалась, тысячи иголок впивались в его нервные окончания. Утром он с трудом справлялся со своими палочками для риса. Ханзо это заметил, но, раз Йоши не жаловался, он ничего не сказал.
Второй день был еще тяжелее. У него образовались волдыри, они лопались, оставляя мокрый след на рукоятке молота. Йоши скрипел зубами и продолжал работу.
— Этого следовало ожидать, — сказал Ханзо. Он заметил понурый вид Йоши. Надо было подбодрить его и выразить сочувствие. Он похлопал Йоши по плечу и добавил:
— Мне месяцы понадобились, чтобы у меня так получилось, как у тебя сегодня. По-моему, у тебя хорошие способности, ты сможешь стать настоящим кузнецом. Завтра ты не будешь работать в кузнице. Я хочу, чтобы ты помог мне в окончательной обработке. Пора тебе выучиться всем этапам нашей работы.
— Я недостоин этого. Вдруг я испорчу лезвие после всех ваших трудов? — смиренно спросил Йоши.
— Я этого не допущу. — Тон, которым Ханзо сказал это, вселил уверенность в Йоши.
Стальную сердцевину клинка Ханзо обернул сложенным накрест кованым поверхностным слоем. Все это было много раз обожжено и отковано, так что уже получило форму, близкую к требуемой, — тридцати одного дюйма в длину, с плавным изгибом от качала до острия. Он показал Йоши, как покрыть основную часть лезвия толстым слоем специальной глины, а режущую часть — более гонким слоем.
— Видишь ли, Йоши, режущий край должен быть очень твердым, чтобы не тупиться, а остальная часть должна сохранять гибкость, чтобы не сломаться под давлением.
Ханзо положил лезвие, покрытое слоем глины, на горящие угли.
— Теперь посмотри, как тыльная часть станет вишневого цвета, а режущий край сделается белым. Это даст остроту и гибкость, нужные для благородного меча. — Он снял лезвие с огня и погрузил его в воду; послышалось громкое шипение, и поднялось большое облако пара. — Там, где слой глины толстый, лезвие остывает медленно; а у края, где слой глины тонок, остывание идет быстро и сталь закаливается надежно.