Путь предателя
Шрифт:
— Если вас не было позапрошлой ночью на Дэсиме, где же вы находились? — спросил Сано.
Урабэ выставил подбородок, в глазах его вспыхнул дерзкий огонь.
— Допоздна работал в магазине, потом пришел домой и лег спать. Мои служащие и жена могут подтвердить это. Я не убил бы Спаена, даже если бы хотел, а я не хотел. Голландцы — важные поставщики и клиенты, хотя они грязные животные.
Сано не очень поверил в это алиби, ибо в интересах жены и служащих Урабэ было сказать все, что он прикажет. Однако даже если Урабэ имел мотив убить Спаена, будет нелегко доказать, что он посетил Дэсиму.
Из прохода между прилавками послышался
С прошлой осенней луны я путешествую,
Следуя обещанию любви.
Дождь холодный, дует резкий ветер -
Я плачу о том, что мы можем больше не увидеться.
Сано увидел, как Дзюнко, подняв с прилавка вазу, рассматривала ее. Грациозно склонив голову, она тихо напевала. Сано невольно представил на ее месте Аои. Он снова посмотрел на Урабэ, отгоняя воспоминания, и быстро перешел к теме, касающейся убийства.
— До меня дошли слухи о таинственных огнях в заливе вокруг Дэсимы, — начал он.
Пение Дзюнко прекратилось. Раздался грохот. Сано обернулся и увидел испуганные глаза девушки. Она быстро наклонилась и стала подбирать осколки вазы, которую только что держала в руках. Китайский торговец рассерженно кричал на нее.
— Неуклюжая девица, — пропыхтел Урабэ. — Теперь придется платить за эту вазу. Что вы говорили?
Сано заметил, что Дзюнко тайком прислушивается. Чем ее заинтересовала эта часть разговора? Повторив свои слова, он добавил:
— Как вы думаете, каков источник этих огней?
Урабэ притронулся к своей родинке.
— Никогда не интересовался. Я слишком занят, чтобы тратить время на вещи, не приносящие прибыли.
Поняв, что сейчас больше ничего не добьется от Урабэ, Сано откланялся. Оказавшись за стенами поселения, он стал обдумывать свой следующий ход. День близился к концу. От очагов поднимался дым; монахи в оранжевых халатах потянулись вверх по холму к храму для совершения вечернего обряда. Но у Сано оставалось много дел. Он должен еще раз допросить шефа Охиру, дэсимских стражников, послушать, что скажет Пеон в ответ на утверждение Урабэ, и расспросить варваров об отношениях Спаена с японцами.
Сано сел на коня и направился в сторону залива, когда кто-то выскользнул за ним из ворот поселения. Это была Дзюнко. Накинув на голову шаль, она бежала в гору.
Сано смутила ее странная реакция при упоминании о таинственных огнях. Возможно, девушке что-то известно о сделках Урабэ с голландцами. И помимо воли он чувствовал расположение к Дзюнко из-за ее неуловимого сходства с Аои.
Сано повернул коня и поехал за ней.
Глава 12
Дзюнко спешила вверх по холму, пробираясь сквозь толпу. Скоро она начала задыхаться. Непривычные к физическим упражнениям, ее стройные ноги болели. Девушку пугало, как бы отец не узнал, что она снова ослушалась его приказа, но страстное сердце толкало ее вперед к запретному любовнику.
До недавнего времени она мирилась с мыслью о браке с человеком, выбранном из-за его богатства и деловой хватки. Дзюнко терпела бесконечные встречи с непривлекательными претендентами. Потом, на недавнем празднике осени в городе, она встретила человека, в которого сразу сильно влюбилась.
— Он слишком молод, слишком беден и не обладает деловым опытом! — отрезал отец,
Но Дзюнко, забыв о четырнадцати годах правильного воспитания, взбунтовалась. Они тайно встречались вот уже почти год, когда позволял его рабочий график и она могла улизнуть из дома. Однако два месяца назад отец поймал ее, когда она вылезала через окно.
— Моя дочь не будет шляться по дворам! — рычал он, преследуя дочь по всему дому с бамбуковой палкой в руках.
Дзюнко зарыдала, когда отец обрушил на ее спину град ударов.
— Прошу вас, отец, я люблю его! Мы хотим пожениться.
— Ты выйдешь замуж за человека, которого выберу я!
После этого Урабэ нанял для Дзюнко компаньонку, и та следила за ней. Он с большим старанием начал подыскивать дочери подходящую пару. Дзюнко скрывала боль, молясь, чтобы отец пересмотрел свое отношение к ее просьбе. Сегодня отчаяние заставило девушку снова обратиться к нему. Услышав разговор между отцом и сёсаканом-самой, она бросилась искать своего любовника. Сбежав от компаньонки, Дзюнко покинула китайское поселение.
Теперь она бежала мимо обнесенных стенами имений даймё, располагавшихся выше торгового района. Вскоре Дзюнко оставила позади летние резиденции, прилепившиеся к склонам холмов, и направилась по узкой вьющейся дорожке, которая вела в лес. Воздух становился прохладнее и прозрачнее. Сердце Дзюнко выпрыгивало из груди, легкие кололо, но она не замедляла свой неистовый бег. Срезая путь через лес, девушка взбиралась на крутые утесы, перелезала через камни, шла по стволам упавших деревьев, пока наконец не добралась до места.
Высокое хлипкое сооружение с остроконечной черепичной крышей — смотровая башня была одной из нескольких размещенных на вершинах нагасакских гор. Узкие зарешеченные окна прорезали дряхлые дощатые стены; в комнате наверху большое, ничем не прикрытое окно было обращено на залив. Там Дзюнко увидела отблеск света. Ее охватила радость. Он находился здесь и наблюдал в подзорную трубу за подходящими кораблями.
Задыхающаяся Дзюнко, проявив запоздалую осторожность, немного помедлила под деревьями у подножия башни. Вечерняя холодная тьма, казалось, поднималась от пахучего суглинка, поглощавшего дневной свет. Трещали сверчки и цикады; пели птицы; на свежем ветру шуршали листья. Однако Дзюнко не обнаружила признаков присутствия людей. Она быстро скользнула в дверь башни и начала подниматься по спиральной лестнице, уходившей вверх по шахте.
Сверху послышался голос молодого человека:
— Кто идет?
— Киёси, это я! — взволнованно отозвалась Дзюнко.
Его шаги загремели по ступеням. Почти плача от счастья, Дзюнко поспешила вперед. Они встретились на полпути, возле окна, через которое в узкую шахту проникал свет. Дзюнко остановилась за два шага до Киёси. Его вид опьянил ее.
Он был, как всегда, прекрасен, но его чувственное лицо словно постарело со времени их последней встречи. С новым выражением глаз Киёси выглядел более зрелым, что не соответствовало его пятнадцати годам. В своей серой униформе молодой человек казался незнакомцем, к которому невозможно подойти просто так. Дзюнко встревожилась. Потом Киёси улыбнулся, и знакомая юношеская улыбка оживила его лицо. Тревога сменилась радостью, и Дзюнко тоже улыбнулась.