Путь предателя
Шрифт:
— Рад видеть тебя, Дзюнко, — сказал Киёси, — но ты очень рисковала, идя сюда. Отец изобьет тебя, если узнает. На улицах хулиганы, в горах разбойники. Тебя могли обидеть. Обещай мне, что будешь осторожнее.
— Обещаю, — счастливым голосом отозвалась девушка, взяв его за руку.
Вот что особенно привлекало ее в нем: Киёси всегда заботился о других больше, чем о себе. Он защищал крестьян от зарвавшихся самураев, хотя его товарищи посмеивались над его сочувствием к этим людям. Киёси много часов работал на смотровой вышке и в портовом патруле, изучал боевые искусства и голландский
Они вместе поднялись по ступеням в маленькую квадратную комнату на вершине башни. Под окном лежали подзорная труба Киёси, его свернутый плащ, соломенная шляпа и голландский словарь, который он читал во время своих одиноких дежурств. Масляная лампа освещала комнату. Внезапно смутившись, Дзюнко отошла к окну. Город и море озарял теплый рассеянный свет приближающегося вечера. Потом плывущие облака закрыли солнце, сделав пейзаж холодным и бесцветным. Дзюнко ощущала перемену в Киёси, его отчужденность, ибо он не проявлял обычной готовности поделиться с ней мыслями и переживаниями. Дзюнко повернулась к нему, желая вновь установить привычные отношения.
— Киёси, — неуверенно начала она.
— Что? — Его быстрая улыбка не осветила мрачного лица. Он смотрел в сторону. — Тебе нельзя задерживаться, Дзюнко. Скоро придет с проверкой начальник. Нам обоим несдобровать, если он обнаружит тебя здесь.
Впервые Дзюнко усомнилась в том, что Киёси любит ее. Может, разлука ослабила его чувства к ней?
— Что случилось? — спросила она, холодея от страха.
Дзюнко потянулась к Киёси, но уронила протянутую руку.
Ей не хотелось терять достоинства, умолять или навязываться, поэтому она нашла другой путь убедиться в том, что все еще небезразлична ему. Дзюнко вспомнила, что должна сказать Киёси.
— С моим отцом говорил сёсакан сёгуна, — сообщила она. — Он интересуется таинственными огнями. Если мы хотим поймать их раньше его, нам нужно поторопиться. Ты уже что-нибудь узнал?
Сначала Киёси молчал. Потом, все еще не глядя на нее, неохотно ответил:
— Я знаю, что это за огни.
Радость вспыхнула в душе Дзюнко, отметая все сомнения.
— Ты хочешь сказать, что видел призрака? О, Киёси, все твои проблемы решатся! — От счастья она захлопала в ладоши. И тут девушка с испугом заметила печаль и сожаление, мелькнувшие в устремленном на нее взгляде Киёси. — В чем дело?
Он обнял Дзюнко, прижав ее голову к своей груди, чтобы она не видела его лица.
— Ты должна забыть об огнях, Дзюнко, — обронил он. — Особенно сейчас, когда сёсакан-сама узнал о них.
Озадаченная Дзюнко отстранилась.
— Но почему? Гадалка сказала, что они — ключ к нашему счастью.
Встретившись
— В странных огнях в заливе таится ваше счастье. Это призраки голландских варваров. Поймайте одного, и он отвалит вам целую гору золота, чтобы заполучить свободу.
— Золота будет достаточно, чтобы убедить наши семьи согласиться на наш брак? — взволнованно спросила Дзюнко.
— Достаточно для того, чтобы все стало возможным.
Дзюнко попыталась напомнить Киёси предсказание:
— Таинственные огни...
— Я сказал, забудь о них! — крикнул Киёси с пылающими глазами.
Он никогда не злился на нее и не повышал голоса. Дзюнко молча отвернулась, чтобы смахнуть слезы.
— Прости! — В голосе молодого человека больше не слышалось злости, только усталость. — Я не хотел обидеть тебя. Но так будет лучше, поверь мне.
Дзюнко поежилась от порыва холодного ветра, влетевшего в окно.
— А как же деньги? Наши планы? — шмыгнув носом, спросила она.
Киёси подошел к девушке, приобнял ее за плечо. Он принужденно усмехнулся:
— Эта старая гадалка лишь поведала городскую сплетню, предсказав то, что мы хотели услышать. Нет призраков, нет сокровищ. Мы были глупцами, поверив ей.
Обеспокоенная безнадежностью, прозвучавшей в голосе Киёси, Дзюнко украдкой взглянула на него. Он озабоченно смотрел на нее, но мысли его явно блуждали далеко, занятые чем-то своим.
— Если огни не призраки голландцев, то что это? — спросила Дзюнко, не желая отказываться от их мечты.
Киёси убрал руку с плеча девушки, оставив там ощущение тепла.
— Я не могу тебе этого сказать.
Его упрямство заставило Дзюнко забыть о достоинстве. Она быстро повернулась, чтобы видеть его лицо.
— Пожалуйста, расскажи мне, что произошло? — Дзюнко вцепилась в его рукав. — Я хочу помочь!
Прижимая девушку к себе, Киёси гладил ее волосы. Она ощущала дрожь его руки, его прерывистое дыхание у себя на макушке, его теплую силу. Но тело молодого человека оставалось напряженным.
— Ты ничего не можешь сделать, — с горечью проговорил он. — Я должен справиться с этим сам. — После долгой паузы Киёси снова заговорил, словно обращаясь к самому себе: — Мне придется решить, делать ли то, что нужно, даже если это повредит... кое-кому. — Отпустив ее, он сглотнул ком в горле. — Мне не хочется этого говорить, Дзюнко. Но... думаю, нам следует прекратить наши встречи.
— Прекратить встречи? Почему? — Дзюнко уже не могла скрывать своих чувств. — Ты больше не любишь меня? У тебя есть кто-то еще?
— Я не это имею в виду! — Киёси взял ее за руки и прижал их груди. — Я люблю тебя. Больше у меня никого никогда не будет. Но так лучше. Пожалуйста, пойми меня.
— Нет!
Какой-то звук парализовал обоих: на лестнице послышались шаги.
— Это начальник, — шепнул Киёси и подтолкнул Дзюнко к окну, к которому была приставлена лестница, доходившая до самой земли. — Давай! Пока он не увидел тебя!
— Подожди, Киёси! — взмолилась Дзюнко. Они не могли вот так расстаться, ни в чем не разобравшись.