Путь самурая
Шрифт:
– Иван Андреич велел двоих привезти, Самурая и охранницу.
– Без жены я никуда не поеду!
– Да брось ты, Игорь. С удовольствием побуду одна. Обещаю не подходить близко к окнам и никому, кроме тебя, не открывать дверь. За тебя, Игореша, я спокойна, в церкви, на людях, не думаю, чтобы стряслось что-либо из ряда вон. И ты за меня не волнуйся. Позвоню по телефону маме с папой в Тверь, совру, что нахожусь у подруги на даче, и подремлю немного.
Пронзительные гипнотизирующие взгляды, телепатические вопли, намеки и полунамеки не помогли. Ира, как вошла в гостиную, как облокотилась об угол письменного стола, так и осталась дожидаться в этой расслабленной позе отбытия
– Я готов, поехали... Женя, оставь, пожалуйста, свою рацию Ире, нам с тобою одной на двоих рации хватит за глаза.
– Согласна. Ирина Александровна, идите сюда, я научу вас обращаться с прибором.
– Сама разберусь, не девочка... Счастливого пути, богомольцы. Приятного вам кружения вокруг церкви во время крестного хода! Аллилуйя!
«Почему я просто не сказал, мол, что надо уединиться с супругой на минуточку, на пару слов? – думал Игорь, выходя из гостиницы. – Дурак я. А впрочем, что бы я ей сказал? О чем бы успел спросить?..»
11. Смертию смерть поправ
Храм был переполнен. Представители всех возрастов и сословий собрались под недавно восстановленным сводом. Рядовые верующие сгрудились нестройной толпой, отцы города, знатные господа и их приближенные чинно выстроились рядком справа от алтаря. Лишь ревизоры-чиновники, соседи Игоря по этажу, мероприятие игнорировали, дабы их не заподозрили в дружбе с сильнейшими града сего и, как следствие, во взятках.
Трудно богачу достигнуть царствия небесного, проще верблюду пройти в игольное ушко – учил когда-то Спаситель. Когда-то очень давно, две тысячи лет тому назад. С тех пор священнослужители чтут Слово Назаретянина, однако на деле всячески благоволят тем самым богачам, коих нищий Утешитель рыбаков и проституток сравнивал с верблюдами.
Жирный поп, яркий и нарядный, словно елочная игрушка, совершал «полунощную». Пелся канон Великой Субботы «Волною Морскою». Плеча здоровой руки Игоря Михайлова касалось плечо мэра Никоновска, рослого мужика с казацким чубом и с густыми пшеничными усами. Локоть раненой руки, висящей на перевязи, уперся в бок Ивана Зусова. В затылок Игорю дышали полковник Вычипало и вице-мэр. Запах ладана перебивал аромат французской туалетной воды. Пахучей водой воняло от начальника железнодорожного депо, притулившегося рядом с Вычипало. Супруга мэра, молодая блядь, разукрашенная ярчайшей косметикой, единственная особа женского пола среди почетных прихожан, держала под руку сановного мужа. Евгению в стайку избранных не пустили. Женя переминалась с ноги на ногу в первом ряду простых смертных. Ей пришлось сменить богомерзкий женский брючный костюм на свободного покроя черный жакет и длинную, ниже колен, темную юбку. С косынкой на голове и со свечкой в руке Женя смахивала на монахиню. Из монастыря Шаолинь.
Церковная самодеятельность пела фальшиво и сбиваясь с такта. Поп заметно нервничал и периодически икал от волнения. От духоты Игоря слегка мутило. Украдкой взглянув на часы, Михайлов вздохнул. Без четверти двенадцать. Еще целых пятнадцать минут потеть во храме. Затем, слава богу, выведут на воздух, водить хоровод, именуемый «крестным ходом». Распевая на ходу: «Воскресение твое, Христе Спасе, ангели поют на небеси». В подробности предстоящей церемонии Игоря посвятил Петр по дороге
Разговоры с Петром на религиозные темы, знакомство с мэром, вице-мэром, железнодорожным начальником и злоупотребляющей косметикой женщиной, вся эта суета немного отвлекла Игоря от мыслей про Самурая номер один. Однако лишь немного. Спрашивая и отвечая, пожимая руки и озираясь по сторонам, подспудно Игорь размышлял об услышанном по телефону. Да, конечно, вроде бы разрешился главный вопрос – ЗАЧЕМ понадобился Зусову лже-Самурай Михайлов. Вроде бы все складно и ладно. Вроде бы... Но позвонивший ни разу не упомянул об убитых два года назад девушках – невестах... Резали бы всех подряд ножами с шестерками на рукоятках и никаких проблем...
«...Первого зарезали, второго утопили, третьего сожгли, четвертого отравили. Зарезали, утопили, сожгли, отравили... – словно молитву повторил про себя Игорь и еще раз посмотрел на часы. – ...Без десяти двенадцать. Через шестьсот секунд закончится СЕГОДНЯ. Ночью в окно забросили банку, в банке записка, в записке одно слово «сегодня» и три цифры, три шестерки... А до этого ночью отравили газом четвертого пацана... Зарезали, утопили, сожгли, отравили. Зарезали, Утопили, Сожгли, Отравили...»
Беззвучно шевеля губами, Игорь смаковал слова на вкус, интуитивно чувствуя, что в фонетике этих четырех слов сокрыто нечто... Но что?!
«...Без пяти двенадцать... З, арезали... У, топили... С, ожгли... Зэ, У, Сэ, О... Черт побери!!! З,У,С,О... В!!! ЗУСОВ, Иван Андреевич! Последнего... нет! Предпоследнего отравили. О – предпоследняя буква в фамилии Ивана Андреевича. Последняя буква – Вэ... Что у нас начинается на В??? ВЗРЫВ!!! На когда запланирован взрыв?.. Господи, да конечно же, на «СЕГОДНЯ«!.. А до наступления завтра осталось... ЧЕТЫРЕ МИНУТЫ!!!»
В глазах потемнело, дыхание перехватило. Игорь рванулся вперед, навалился телом на пустоту. Выскочил из строя привилегированных граждан на свободное пространство, где священнодействовал страдающий икотой поп. Тело бросилось вперед, а здоровая, правая рука скользнула за пазуху, пальцы вцепились в пистолетную рукоятку. Обойма снаряжена полностью, и еще один патрон в стволе. Пока распрямляется локоть, большой палец снимает оружие с предохранителя. Правая рука вскинута вверх, дырочка на конце ствола «смотрит» на фреску «Страшного суда», намалеванную под сводом храма. ВЫСТРЕЛ!
– СПАСАЙТЕСЬ! Я ТОЛЬКО ЧТО ПОНЯЛ – ЧЕРЕЗ ТРИ МИНУТЫ ЦЕРКОВЬ ВЗОРВЕТСЯ!!! Я ТОЛЬКО СЕЙЧАС РАЗГАДАЛ ЕГО ЗАМЫСЕЛ! Я РАЗГАДАЛ!.. – заорал Игорь, срывая голосовые связки, и еще раз выстрелил вверх! И еще раз! И еще!..
Таинственный гость всемогущего в Никоновске Зусова, суровый мужчина в нездешних одеждах, с левой рукой на черной перевязи и с пистолетом в правой, поднятой вверх руке, стоял, широко расставив ноги, палил в воздух и орал на толпу что было мочи. Секунду назад разомлевшие в духоте люди сонно взирали на занудно поющего батюшку, и тут вдруг, ТАКОЕ!..