Путь слез
Шрифт:
Паулус продолжил, возвратившись на прежнее место.
– Чада дорогие, наступило последнее время, восходит новая эра. Наступило время невинных христианского мира заявить о своем праве владения. Наш император, Фридрих II, сам еще дитя, а видения получили мальчики десяти и двенадцати лет. Слова Господа нашего искренне отзываются в душе моей: Славлю Тебя, Отче, Господи неба и земли, что Ты утаил сие от мудрых и разумных и открыл то… младенцам.
Паулус остановился, затем снова поднял глаза к старшим.
– Ваши дети будут сильны на чужой стороне, истинно говорю вам, и грядущие поколения получат благословение.
– О, дорогие отцы и добрые матери, – застонал церковник, – сыновья ваши и дочери – наследие от Господа. Что стрелы в руке сильного, то сыновья молодые. Блажен человек, который наполнил ими колчан свой! Не останутся они в стыде, когда будут говорить с врагами в воротах.
Слова наместника не промахнулись. И действительно, как туман поднимается за рассветом, так в собравшихся пробуждалось согласие.
Паулус обернулся к детям, разинувшим от удивления рты, и ловко захлопнул тенета:
– Дети, повинуйтесь своим родителям, ибо это угодно Господу. Итак, прислушайтесь к словам сиим: если дети, то и наследники, наследники Божьи, ибо с Ним вы страдаете, чтобы с Ним и прославиться.
Я посылаю вас не в беззаботное место, но в место трудное, и вы понесете святой Крест на плечах, подобно нашему дорогому Господу. Вас, мои дорогие дети, посылают на победу от имени Бога, ибо Тот, кто идет с вами, больше того, кто в мире.
Сузившиеся глаза проповедника окинули взглядом церковь целиком.
– Ежели Господу вы окажетесь угодны, Он воистину приведет вас в ту землю, землю, где течет молоко и мед. Восстаньте и овладейте ею! Не бойтесь и не страшитесь.
Он воздел очи к небу, едва не обливаясь слезами.
– И сии малые, Господи благой, дети Твои, кои еще не отличают худа от добра, они войдут в Твою землю. Ты даруешь им ее, и, верно, овладеют они ею. Тогда все узнают, что Ты – Господь Сущий, Спаситель, Лев Иудин. Иди пред сим стадом Твоих возлюбленнейших агнцев с горящим углем, огнем и серой, с палящим ветром иди перед ними! Да будут враги Твои как прах, взметаемый ветром, безжалостные полчища как мелкая пыль.
Ибо волк будет жить вместе с ягненком, и барс будет лежать вместе с козленком; и теленок, и молодой лев, и вол будут вместе, и малое дитя будет водить их. И младенец будет играть над норою аспида, и дитя протянет руку свою на гнездо змеи. Не будут делать зла и никакого вреда на всей святой горе Твоей. Он смягчил голос и упокоил обе руки на отворотах одеяния. – Отважные мои дети, Господь, Бог ваш, ведет вас в землю добрую, в землю, где потоки вод, источники и озера выходят из долин и гор, в землю, где пшеница, ячмень, виноградные лозы, смоковницы и гранатовые деревья, в землю, где масличные деревья и мед. Вы войдете во владение землей, где горы и долины наполняются дождем небесным.
Паулус прикрыл глаза.
– В тот день будет воспета песнь сия в земле Иудиной. Отвори врата, о Иерусалим; да войдут дети праведные, хранящие истину. Твердого духом Ты храни в совершенном мире, ибо на Тебя уповает он. Дай им уповать на Тебя вовеки, ибо Господь Бог есть твердыня вечная!
Он открыл глаза, и долгое время стоял безмолвно. Затем умоляющим, внушающим голосом он воскликнул:
– Дети
Не в силах сдержать себя ни секунды дольше, паренек подпрыгнул в воздух и крикнул:
– Я пойду, блаженный отец! Я пойду!
Следом, словно резкий порыв ветра пронесся по аббатству и со всех сторон стали откликаться голоса, вторя ответу.
– Да! Да! Мы пойдем, мы пойдем! – кричали и радовались дети, топали ногами и плясали. Неистовая толчея младых крестоносцев кубарем вырвалась на улицу из церковных дверей.
– Мы идем! Мы идем к Господу!
Многие родители, заразившись детским ликованием, теперь смеялись и пели, ибо и они станут наследниками, наследниками благословения Святого крестового похода – детского крестового похода!
Улыбающийся наместник отошел от кафедры. Аббат Удо выглядел встревоженным и безмолвно смотрел прямо перед собой, раскрыв рот. Архиепископ поднялся и вежливо кивнул наместнику, хотя редкий глаз заметил бы в его взгляде скрытый упрек. Его Милость отряхнул на себе одежды и медленно утихомирил собрание, высоко подняв посох. После терпеливого ожидания он, наконец, приказал зазвонить в колокола. Затем, обретя некое подобие власти над вниманием прихожан, он заговорил очень серьезно:
– Знайте: вы посылаетесь как овцы среди волков. Идите по вере в Бога, идите с нашими молитвами, что Он избавит вас от ваших врагов.
Архиепископ поднял руки для прощания, в правой руке зажав свой посох и простерши его над головами у ног своих. Он закрыл глаза и, возвысив голос, произнес: «Уповай на Господа и делай добро; живи на земле и храни истину. Утешайся Господом, и Он исполнит желания сердца твоего. Предай Господу путь твой и уповай на Него, и Он совершит, и выведет, как свет, правду твою и справедливость твою, как полдень».
Он оставался неподвижным, словно его собственные слова приковали его к сему месту и лишили дара речи. Слушатели притихли. Архиепископ воззрел на церковные высоты необычайно мучительным взглядом, опрокинул голову назад и широко раскинул руки, точно хотел обнять все небо и землю. Потом он мысленно помолился и отвернулся.
Эту необычную субботу Вил провел, сгорая от любопытства, а колокола, звонящие без разбору, еще более того обострили его интерес. Он уже справился с томящей душу виной за смерть Анселя, и освободился решением, что это была лишь самозащита. Чтобы прогнать от себя ноющую совесть, он целиком отдался помощи матери и изучению лекарственных трав и корений брата Лукаса, которые он разложил на столе. Мальчик щупал то одно, то другое, подносил ближе к носу измельченные травы. Некоторые были сладки, другие отдавали плесенью, но мало что ему удалось распознать. Редкие надписи были нацарапаны на глиняных сосудах и крышках жестянок. Он вытряхнул из переплета горсть засушенных растений и сразу определил, что одно – тмин а другое – крушина. «Ага, это точно, – просветлел юноша. – А вот это, кажись, чертополох и шалфей, рута и иссоп. Эти я хорошо знаю. А вот сладкая мята и ромашка. Благодарю, Эмма. Мне нужно было внимательнее тебя слушать».