Путь слез
Шрифт:
– Рудольф, – ответил мальчик. – Рудольф. Родом с предгорья Листаля.
По спине Петера пробежал странный холодок, и он уставился на мальчика, широко раскрыв глаза. «Нет, быть того не может, – пронеслось у него в голове. – Разве что… чудо».
– Твоего отца зовут не Дидер?
– Верно.
– А маму – muttiГерта?
– Верно, – пробормотал смущенный мальчик. – Все так. Вы знакомы с ними?
Петер вскрикнул и обнял юношу.
– Ja!Они проявили к нам милость во время нужды. Да благословит их Господь! Для тебя же
Лицо Рудольфа исказилось от горькой радости.
– Я… я не могу в это поверить! Ox, pater,я так соскучился по ним. Можно… можно мне пойти с вами, когда вы отправитесь обратно?
– Да. Да. Тысячу раз да! Но… нам нужно поспевать за кораблем!
Петер схватил мальчика за плечо и увлек его за собой. Остальные побежали следом. Они бежали и бежали, и пристань казалась бесконечной. Забавное это было зрелище: сперва старик, за ним юнец, а за ними – длинная вереница оборвышей. Не обращая ни малейшего внимания на сыплющиеся насмешки и издевки, шествие изгоев держало прямой курс на мыс. Обогнув полуостров, они достигли цели. Все остановились, чтобы перевести дыханье и проверить, насколько они отстали от «San Marco». Корабль потерял скорость и копошился еще где-то на середине бухты. Петер облегченно вздохнул.
Однако они спешили. Петер бежал с посохом в руке и со стороны казался пастухом, ведущим отару оборванных, но довольных овечек! Овечки эти, как ни странно, умели смеяться и даже потешались над невиданной прыткостью старика, а когда он, оборачиваясь, улыбался им своей однозубой улыбкой, они взвизгивали от восторга.
Отряд миновал длинные ряды домов и лавок, жилище колесных дел мастера и постройки гильдии судовых конопатчиков, мастерскую парусника и гудящую таверну. Наконец, задыхаясь от продолжительного бега, они начали взбираться по каменистому склону длинного и узкого мыса.
– Право же, папа Петер, – прочирикал чей-то голосок, – мы слишком торопимся. Смотри, как далеко наш корабль.
Петер замер: «Папа Петер?» На него нахлынули воспоминания о дорогой Марии, и он резко обернулся назад. Перед ним стояла крошечная Ава и счастливо улыбалась. На короткий миг Петера охватило разочарование, но он взял себя в руки, улыбнулся и положил ладонь девочке на голову.
– О да, какое благословение, – с присвистом сказал он.
Пробираться по острым камням было опасно и нелегко. Мыс был усеян длинными рядами черных камней, выступавших ребрами вверх, поэтому каждый шаг давался с трудом и мог стать последним. Но никакая преграда в мире не смогла бы помешать намерению Петера Изодрав голени и тихо пару раз выругавшись, старик со своей братией добрались до окончания мыса.
Восходящее солнце приятно пригревало. Дети с хохотом опустили ноги в теплые волны моря, которые время от времени окатывали их серебристыми брызгами. Петеру посчастливилось взойти на большой плоский валун. Он уселся на него, не спуская глаз с «San Marco», который нерешительно подбирался к ним.
Убедившись, что может несколько повременить с вахтой, старик прикрыл веки и глубоко вдохнул соленый воздух. Он улыбнулся навстречу могучему всплеску волны, которая забрызгала его седую голову. Море убаюкало Петера, а
Старик обернулся и увидел, как к нему кто-то бежит. Он приподнялся, дабы получше разглядеть бегущего, но видел только расплывчатое очертание некоего большого и лохматого человека. «Кажись, и собака с ним», – подумал Петер.
– О нет, Боже! Хватит с нас вездесущих магистратов с их собаками, – рассерженно пробормотал он. Он боялся, как бы ему не испортили миг прощания, которого он так дожидался. Старик бросил тревожный взгляд на приближающийся «San Marco» и собрал детей вокруг себя. Незнакомец был уже близко. «Он чем-то встревожен, – подумал Петер. – Такая спешка, такой гигантский, размашистый шаг».
Чем больше он вглядывался в человека, тем больше он казался Петеру знакомым. Может, раньше он видал эту странную походку, или что-то еще, что он не мог разобрать.
Решив всё же выйти из оцепенения и утолить томящее любопытство, старик сам принялся пробираться навстречу нежданному гостю. Он поднялся, распрямил плечи, словно желая отгородить паству от близкой опасности. Но не успел он навести на себя грозный вид, как собака незнакомца залаяла и кинулась на него. Священник судорожно сглотнул и схватил посох обеими руками, направив его на нападающего пса. Во рту у него пересохло от страха, а сердце неистово колотилось, но он не сдавал позиции и решительно выпрямился.
Пес мчался к нему со скоростью ветра, прорезая воздух, как серая молния, наводя ужас на перепуганного старика. Вдруг сердце Петера пронзила щемящая боль, и он упустил посох Глаза наполнились слезами радости. Он раскрыл объятья и закричал:
– О, Господи небесный! О Боже! Соломон, Соломон!
Верный пес подскочил к Петеру, который упал на колени, и повалил его наземь, затем принялся извиваться и кататься по камням, поскуливая, повизгивая и облизывая хозяина, пока тот не взмолился:
– Соломон… хватит, Соломон!
Запыхавшийся незнакомец подбежал к счастливым друзьям, которые вновь обрели друг друга, и отчаянно воскликнул:
– Петер, Петер, внемли мне!
Петер поднялся и отряхнул рясу. Он прищурился в ярком утреннем свете, но и это не помогло ему видеть лучше. Тогда он прикрыл глаза ладонью и снова взглянул на странника, стоящего против солнца. У него перехватило дыханье.
– Друг! Друг! Святые небеса…
Петер бросился к однорукому мужчине, покрытому дорожной пылью, и раскрыл руки для объятья.
– У меня… у меня нет слов.
Друг был не в духе для приветственных объятий. Он стремительно прошел мимо Петера и направился к кучке незнакомых детей, стоящих позади.
– Где мои сыновья? – крикнул он.
– Какие такие… твои сыновья? – смущенно и недоверчиво спросил Петер.
– Карл и Вил! – ответил Друг. – Меня зовут Генрих, Генрих из Вейера! Так где они?
Петер колебался.
– Генрих из Вейера? Отец Карла, Вила… и Марии? Но как?… – старик разинул рот и ткнул пальцем на корабль. – Вил сел на корабль…