Путь слез
Шрифт:
– Клянусь всем святым, Леопольд. Кажись, среди нас появился храбрец.
– Ха! Храбрецов мы так просто не оставляем. Думаю, надобно распотрошить наш сноп и проверить, из какого теста этот малец.
Воины вместе развязали толстый канат и выволокли Вила за волосы. Они играли с ним как откормленные коты с только что пойманной мышью, толкали его взад и вперед и хлестали по лицу и голове.
– Ну что, крестьянский мальчишка? Видать возомнил себя великим воином этого вашего Крестового похода. Ach,ага, это точно.
Альфред сорвал драгоценное сокровище с пояса Вила и полюбовался им, прежде чем аккуратно заложил его за собственный кожаный кушак. Вил промолчал.
– Ну, думаю, ты не против поделиться краденым с другим вором? – рассмеялся первый.
Петер медленно выступил вперед.
– Мои отважные воины, мы видели великие.
– Заткни рот, старик, – прикрикнул Леопольд. – Я не нуждаюсь в твоих словах, и если ты снова заговоришь, я, – он замолчал и улыбнулся Фриде. – Я познакомлюсь с юной светловолосой Madel, с этой нежнейшей особой по нашему, мужскому обычаю.
Фрида зажмурилась и в ужасе отвернулась: вид разинутого рта, полного гнилья, был ей невыносим. Петер почтительно склонил голову.
Разбойники принялись охаживать детей, пялясь каждому в лицо, пока зловещий взгляд Леопольда не упал на беднягу Георга.
Отличный откормленный боров, надо сказать, – передал он Альфреду, схватив испуганного мальчика за шиворот. – Взгляните на этого маленького лорда в этих его льняных одеяниях и шитых кожаных ботинках. Мне кажется, пузатик, этим простакам выпала редкая удача – разделить твое общество. Думаю, в Базеле за твою одежку можно запросить высокую цену.
Напарник улыбнулся.
Георг от волнения стал запинаться.
– Про… прошу прощения, я… я… сын г…
– Да мне нет дела, кто породил такого, как ты, – прорычал Альфред. – Снимай одежду.
Георг беспомощно озирался на дрожащих спутников, но никто не мог ему помочь. Гертруда, Мария, Фрида и другие девочки милостиво отвернулись, а Альфред стиснул Георговы щеки и заорал:
– Ты чего, оглох? Я сказал: немедля снимай одежду.
С покрасневшего, словно свекла, лица Георга градом лил пот, а по дрожащим пухлым щекам вдруг потекли слезы. Трясущимися пальцами мальчик медленно развязал шнурки на жилете и аккуратно выпустил тонкую исподнюю рубаху, ладно сшитую на заказ. Он нехотя снял панталоны и мучительно тяжело расстался с мягкими подштанниками, которые для него сшила мать. Теперь обнаженный Георг пристыжено стоял на виду хохочущих мужчин.
– Таким сынком возгордился бы любой отец! – гоготали они. – Уж поверьте, меня бы взяла гордость за все эти складки и сборки студенистого жиру. «Познакомьтесь с моим сильным, здоровым парнем», говорил бы я дружкам. Думаю, он отлично сгодился бы в вассалы Отто! Эдакий «Защитник королевства».
Георг молчаливо сносил унижение, пока Петер медленно подошел к нему и не закрыл его наготу от взора солдат.
Альфред поднял
– Ха, xa! – проревел солдат. – Кажется, дети, ваш пухлый товарищ нес с собой целое сокровище, и наверняка вы ничегошеньки об этом не знали! Предчувствую, что тебе есть чем поделиться, может, пересчитаем монетки, толстяк?
Альфред стал высыпать серебро на землю, пока Леопольд рылся в мешках с провизией.
– О, у нас отличная солонина и лососина, и, мать честная, целая луковица. Немного проса, овса и две краюхи хлеба, о, походная фляга. Боже правый, кремни и хорошие сапоги и… Фу, да вы рыскали в карманах у мертвецов! Вам следует перерезать глотки за та…
Альфред перебил его.
– Наша жаба несла с собой чуть ли не двадцать шиллингов. Надо же, целый фунт, еще и с лишком. Отлично, добрый малый. Премного благодарны.
Петер внимательно наблюдал, как Альфред запихал пенни себе в карман, накрепко привязанный к поясу.
– Всего у меня в кармане три фунта, Леопольд, да еще тот, что у тебя. Надо сказать, неплохо наработали на целую неделю.
Леопольд подозрительно следил за товарищем.
– По-моему, самое время проверить счет и поделить все поровну.
Тихо выругавшись, Альфред уступил и снова выложил все пенни на землю: двенадцать пенни – это будет шиллинг, двадцать шиллингов – это фунт, да еще остаток… Они тщательно разделили все до мелочи. Затем каждый сгреб в карман причитающуюся часть трофея, и разбойники встретились взглядами.
– Это отродье нам больше ни к чему. Дадим им попробовать нашего меча – всем, кроме желтоволосой девицы.
Дети столпились около Петера как испуганные щенки. Вдруг Карл выпалил:
– В одном-то вы правы!
Солдаты удивленно уставились на мальчика.
– Э-э-э… м-м-м… господа, вы посчитали нас умелыми ворами. Тогда, вместо того, чтобы убить нас, дайте нам пойти и обшарить ближние деревни в поисках наживы. Да ведь мы и впрямь удалые разбойники, особенно, когда дурачить крестьян нам помогает священник.
Петер судорожно глотнул.
Оба солдата посмотрели друг на друга и подумали над предложением.
– Хм! – проворчал Леопольд. – Занятная мысль, но эти недомерки нам все равно не потребны. – Он схватил одного из самых маленьких детей и приставил к его горлу свой клинок.
Карл хладнокровно продолжал.
– Делайте как вам угодно, сир, но как раз самые маленькие ловчее всех проникают в амбары и кладовые, да и хозяйки охотнее раскрывают двери, стоит малышам пустить слезу.
Альфред откинул голову и рассмеялся. Он схватил Карла за уши и заревел.
– Боже правый, а у тебя голова что надо. Сегодня ночью мы вам зададим работу, дьяволята. В Кандерне.
Перепуганную паству, не мешкая, повели из лесу, и они снова вышли на приречную дорогу, откуда их направили на юг, к Кандерну. К ночи солдаты подустали и ворчливо велели детям разбить лагерь на виду у хутора, обнесенного плетнем.