Путь в рай
Шрифт:
Спугнул мой сон,
Даритель Благовоний,
негромкий перестук
твоих
сандалий.
Сандалом
И дурманом
Полна твоя сума.
Дай мне суму,
Даритель
С туманом утренним
Отправлюсь я
к реке.
Теперь Амад открыл глаза — спал наяву? Что снилось?
Амад сел на постели с бьющимся сердцем.
И впрямь кто-то прошёл? И кого он видел в окне?
* * *
Утром, настоящим утром, всё забылось. Странное двойное пробуждение — морок ночной — погасло при свете солнца.
Чайки кричали громко. Солнце светило ярко.
Ветер нёс запах рыбы — первого утреннего улова, и отблески серебряной чешуи летали, казалось, повсюду.
Предстояли хлопоты.
Собрали вещи: уже не четыре — только два хурджина осталось у них. Ничего, легче тащить. А сколько придётся побегать, пока найдёшь новое жильё — неизвестно.
— Ну что, пойдём? — успел спросить он Сарисса.
И тут раздался страшный крик.
Кричали внизу. Так отчаянно и на такой высокой ноте, что Амад не сразу понял, что кричит мужчина.
Сначала просто крик, потом стали различимы слова:
— Бегите, люди! Бегите! Бегите! Зараза! Бегите! — Крик захлебнулся кашлем, рыком, каким-то рвотным спазмом.
Тут только Амад понял, что кричал хозяин постоялого двора.
В доме в одну секунду поднялась страшная суматоха. Люди звали друг друга, спешно собирали пожитки, бросались к дверям, толкались и отшатывались друг от друга.
— Мархуд! Что случилось?! Кто болен? Какая зараза? Что? Кто?
— Бегите все! Бегите! Из города бегите! Охъя! — причитал толстый хозяин, сидя на лестнице и держа залитое слезами лицо в ладонях. Он раскачивался из стороны в сторону, как от сильной боли, и когда отрывал ладони от лица, кричал одно и то же: — Бегите, люди, бегите!
Люди, не спрашивая уже ничего, торопились проскочить мимо него, выводили верблюдов, выкатывали повозки и разбегались кто куда. Часть из них, как увидел Амад, поспешила к городским воротам.
Сарисс неторопливо спустился по лестнице, задержался возле ступеней, где сидел Мархуд.
— Кто болен? — спросил он.
— Сы-ы-ын мой. Бегите, господин. Бегите. Охъя! Весь в волдырях. Горит. О-о-о-о! — снова взвыл хозяин.
Всех, кто это слышал, как ветром сдуло. Амад дёрнул Сарисса за рукав: пойдём, мол.
— Охъя, — беззвучно прошелестел Сарисс.
И с этой секунды
— Амад, не касайся ничего здесь. Хоть и поздно… Иди искать другое жильё. Бери этаж повыше. Руки протирай уксусом. Воду, что будешь пить — тоже подкисляй. Найдёшь жильё — вернись сюда. В дом не входи, встретимся у ворот. Иди.
— А ты?
— А я — лекарь, — улыбнулся он.
Как выяснилось, заболевший мальчик — один из сыновей Мархуда — занемог ещё вечером, но страшная ясность наступила только утром — стали видны пузырьки, усыпавшие всё тело.
Теперь он лежит в задней комнате, куда всем страшно зайти.
— Иди, — сказал Сарисс, и Амад, оглянувшись не один раз, всё же пошёл, подхватив оба хурджина, пошёл искать надёжное пристанище. Хотя и думал — а не разумнее ли плюнуть на мечты и уйти подальше от заразы? Шайтан с ним, с этим Белым Городом…
Найти новое жильё оказалось непросто.
Чтобы было дешевле прежнего, чтобы было безопасное, чтобы Сариссу понравилось — много условий пришлось выполнить Амаду.
Но повезло.
Недалеко от портовых ворот чайханщик согласился сдать домик во дворе. Рядом растёт алыча с золотыми мелкими плодами, прикрывает вход и радует глаз. Сариссу должно понравиться. Место хоть и в людное, но неприметное, защищённое. У ворот — коновязь. Район небогатый, по большей части городская беднота да моряки, но Амад привык жить среди бедняков, и привычное казалось ему безопасным.
Возвращался он с тяжёлым сердцем.
Обманул их Белый Город. Все мечты пустил прахом. Да ещё грозит в этот прах перевести их самих.
По дороге насмотрелся он на испуганно снующих людей, на улицы, запруженные повозками. У ворот — давка, очереди на выезд. Нестерпимо захотелось схватить Сарисса в охапку и утащить подальше от коварного города.
Беда, беда в Бааль-Белеке!
Вот и знакомые ворота.
Амад встал так, чтобы его было видно.
Постоял. Подождал.
В доме тихо.
Неужели никого?
Хозяина Мархуда — и его нет? Тогда где же Сарисс?
Амад подождал ещё, но беспокойство нарастало.
Где все?
Почему так тихо?
Дом стоял, словно огороженный невидимой стеной глухой тишины.
Куда все подевались?
Хоть кто-нибудь должен же был остаться!
В нетерпении он сделал шаг, другой… Вот он уже посреди разорённого двора. Вон брошена повозка, а тут валяются чьи-то пожитки…
Кто-то появился на пороге.
— А-а! Вот он! Держите его! Он был с тем колдуном! Он пособник!
Кричал толстый Мархуд, стоя на пороге и тыча в него, Амада, трясущимся пальцем. Двое дюжих стражников протиснулись мимо него и двинулись к Амаду.