Путь веры
Шрифт:
Время шло. Проходили, забываясь, и ключевые события, и мелочи. Всё происходящее Таня будто наблюдала со стороны, находясь в ожидании начала жизни, как выхода на сцену сыграть свою роль. Кажущееся поверхностным поведение было следствием защитной реакции. Но, конечно, она эту тему не анализировала, да и если бы хотела, ничего бы это не дало. Ведь единственным критерием, слушателем, интересантом её бытия давным-давно была только она сама. Этот брак, как подведённая под прошлым черта, превратился в глубокий ров, разделяющий её со всем, с чем когда-то её что-то связывало. Говорят, когда женщина выходит замуж и берёт фамилию мужа, она переходит под протекторат его рода. Глава – начало фамилии – Дух, охраняющий род, и все продолжатели его проживают свои жизни с прошитым вектором, позволяющим личностное
Так пролетел ещё год, обозначенный для Тани сменяющимися названиями месяцев на отрывном настенном календарике. Несущественным, но скорее приятным для неё событием стала работа, которую «пробил» ей свёкор, воспользовавшись своими связями. Небольшая должность в лаборатории, работа несложная и неинтересная. Она бы с радостью работала усерднее, пошла бы ещё учиться, повышала квалификацию, однако вопреки планам и ожиданиям молодой женщины семейная жизнь не то что не способствовала её личностному и тем более профессиональному росту, но и серьёзно тормозила любые попытки развития.
Больше всего молодая женщина переживала, что за всё это время так и не смогла стать в этой семье своей. Стать поддержкой и опорой для собственного мужа у Тани не получалось. Роман, хоть и был папенькиным сынком, больше ничьего руководства над собой не терпел, а любые попытки жены в чём-то ему помочь и что-то посоветовать воспринимал болезненно. Он ведь прекрасно осознавал, что его подчинение отцу, выдаваемое за разумное уважение, на самом деле обыкновенный инфантилизм. Позволить себе минимальный анализ своего поведения означало бы покинуть комфортную безопасную зону, пуститься в свободное плаванье, где пришлось бы действовать и принимать решения самостоятельно, а это ответственность. Нет, нести ответственность за что-либо Роман Цветов не привык. Он изначально согласился быть бессловесной тенью отца, выполняя роль «галочки», поставленной в графе «дети» – обязательного пункта для ответственного и положительного гражданина Страны Советов. Дети как бы подтверждали серьёзность гражданина, а в случае таких граждан, как Андрей Васильевич Цветов, они должны были быть совершенно определёнными, соответствовать конкретным параметрам и служить своего рода фасадом жизни сотрудника и руководителя Комитета Государственной Безопасности и никогда не пытаться оспорить эту свою роль.
Вот Роман и служил, оставаясь вечным «enfant terrible» [1] .
Таня и из дома-то старалась выходить пореже, только на работу, в магазин или поликлинику. Ей было стыдно, что уж таить. Неловко показываться на глаза людям, впечатлённым было её «счастливым билетиком» – удачным браком с членом, в их тогдашних представлениях, элит советского общества. Никто ведь не знал, что на самом деле представляет собой её хвалёная семейная жизнь и что творится с нею самой, каждый день боящейся банально рехнуться от рутины и пустоты внутри. Само проживание в одном из самых пафосных домов столицы как будто бы обязывало её быть особенной. Светиться счастьем, излучать успешность, быть, быть, быть кем-то!
1
Несносный ребёнок (фр.)
А кем она была на самом деле?
Очень быстро из современной, восторженной и активной девушки, сама того не замечая, Таня превратилась в унылую рядовую тётку. Не развивающуюся в профессии, не рвущуюся к общению с подружками, не приглашающую никого к себе и не ходящую по гостям. Она ничем не интересовалась, а всё прошлое, как пересказанные кем-то сны, казалось нелепым.
Прекратив общение с некогда близкими людьми без видимых на то причин, а как-то по обоюдному согласию, Таня заодно потеряла связь и с самой собой. Кем была? Зачем? Что дальше? Видеться ни с кем не хотелось – ни с подругами, теперь уже, конечно, бывшими, так как всех разнесло по разным их жизням и ничего общего между ними не осталось, ни с родными. Тане не хотелось
Всё, буквально всё, составлявшее жизнь этой женщины, в одночасье исчезло, будто и не было до замужества ни детства, ни юности, ни учёбы в институте. И мыслей никаких не было. Только машинальное передвижение по прямой, к завершению.
Возможно, так бы всё и шло своим чередом. В конце концов, сколько таких судеб знает мир. Человек никогда не может угадать, так и сяк перекладывая линии вероятностей, только одного: фактор неожиданности. Критический он будет или станет чудом.
Шли предновогодние недели. Город постепенно погружался в праздник, был наряден и весел. И с погодой повезло: пушистый снежок, не ветрено и тепло. Таня Новый год любила, и даже в квартире, где ничто так и не стало ей мило, в новогодней ночи всё казалось не таким уж унылым и пугающим. Может быть, в этом играло роль, что не спал и весь дом, как бы становясь свидетелем всему, что происходит. И никаких ужасных снов, никаких несанкционированных проникновений в её сознание, подсознание, душу и… Тело.
Не каждый раз, лишь иногда, во сне, когда снилась неизвестная ей блондинка, Таня физически чувствовала тяжесть, будто на ней кто-то или что-то лежит. Проснуться она не могла, так как не осознавала, что спит, но после таких снов с физическими ощущениями наутро всегда тяжело пробуждалась. Болело тело, больно было открыть глаза, но больше всего болела душа, подспудно чувствующая, что происходит что-то ужасное, а повлиять на это не могущая.
В тот вечер, накануне новогоднего торжества, Таня прогулялась по магазинам, купила очередную ёлочную игрушку, несколько безделушек – просто так, на полку поставить. В этих и других подобных покупках, лично ей совершенно не нужных, она видела своего рода бунт. Раз уж жизнь не балует её простыми человеческими радостями, она компенсирует их самой себе за счёт материальных благ. Единственного и меньше всего ей нужного, чем одарила её судьба. Семья Цветовых, в основном благодаря Андрею Васильевичу, была обеспечена. Пенсия у старика Цветова не шла ни в какое сравнение с иными пенсионерскими, и, естественно, никто никогда не задавал ему вопросов, почему так и чем таким он заслужил столь высокую оплату. Конечно, точной суммы не знали ни сын, ни Таня, но, судя по тому, какими Цветов старший оперировал суммами, когда речь заходила о покупке чего-то в дом, становилось ясно, что денег много.
Роман тоже зарабатывал более чем хорошо, а Танина зарплата вообще не считалась семейным доходом, и на эти деньги, как и на всю её жизнь, никто не обращал ни малейшего внимания. Поэтому она смело тратила, а если хотела, брала из семейного бюджета ещё и ещё. Назло неведомо кому. То ли судьбе, то ли им, таким холодным, неродным и жестокосердным Цветовым, а может, самой себе.
Вернувшись домой, она повесила игрушку на высоченную ёлку, занявшую половину гостиной, расставила безделушки и прислушалась. В комнате старшего Цветова было очень тихо, хотя время не позднее, и обычно он слушал радиоприёмник.
Таня тихо подошла к двери его комнаты и приложилась к ней ухом. Тишина. Неужели куда-то ушёл? Обычно Андрей Васильевич проводил вечера дома, а в последнее время его вдруг начала занимать странная игра в старика. Старца. Дряхлого и мудрого, только вот совершенно не располагающего к себе. Есть такие старики, чья немощность вызывает желание им помогать, заботиться, дарить радость, даже если это чужие люди. Андрей Васильевич же был совсем не таков. Если в самом начале их с мужем семейной жизни она побаивалась его отца, то теперь, несмотря на то, что прошло уже немало времени, стала откровенно бояться. Она гнала от себя любые негативные мысли, высмеивая саму себя, но всё больше ей казалось, что старик относится к ней не совсем нормально. Нет, конечно, никаких неприличных, безнравственных действий со стороны пожилого человека не было, да и не допустила бы Таня ничего крамольного. Но от того, как он подчас на неё смотрел или как выговаривал ей или сыну за её неправильное, на его взгляд, поведение, создавалось впечатление, что она супруга или, того хуже, любовница ему, а не его сыну. Тане это казалось диким, но не скажешь же об этом никому!