Путь
Шрифт:
Всё же, я сознавала, что думаю о Страннике чаще, чем следовало бы. Так же часто, как о Тарриэле. Если бы тогда, раньше, я выбрала оборотня, всё пошло бы совсем иначе. Возможно мне не снился бы так часто тот дурацкий сон. И не приходилось бы задумываться над тем, почему он ушёл. Если даже хотел защитить меня и ребёнка… выбранный им для этого способ похож на изощрённую пытку. Мы ведь могли просто не возвращаться в Даннор. Уехать к тому озеру, на берегу которого я когда-то мечтала увидеть наш дом. Мечта вполне могла осуществиться. Ни люди ни эльфы не стали бы нас искать
Сейчас я получила возможность жить без зависимости от кого бы то ни было. Я получила свободу и возможность выбирать. Но оказалось, что есть кое-что, что страшнее всех моих прежних страхов. Оно гнездится в гулкой пустоте дома и подкрадывается ночью, склоняясь над изголовьем кровати, на которой сплю я одна. Увидеть его невозможно, как и услышать шаги. Но не почувствовать — не получается. Не спасает ни самообладание, ни разум, ни усталость.
Я не знаю, каково Фету было потерять возлюбленную — полуэльфийку Ларну. Но это время, проведенное в лавке травницы в Данноре, стало для меня настоящим испытанием. Я училась одиночеству.
Планы пришлось несколько изменить. Эльнираэль полетит в Даннор вместе с мужем. Там к ним присоединятся два отряда эльфийских магов и лучников — их перебросят прямо во дворец. Так что заговорщиков ждет хороший такой сюрприз. Учитывая, что Хортивой, Фет и Странник тоже приглашены, скучно не будет. А пока… нужно возвращаться, чтобы не вызвать никаких подозрений.
— Я кое-что понял. — Тихо сказал Людвиг, поглаживая шею Лунного.
Эльнираэль оглянулась. На мгновение в её глазах мелькнул страх, но голос остался ровным и мелодичным
— Что же?
— Нарриэль остался жив. Поэтому ты не захотела помочь Власте. Верно?
— Почему ты так решил?
— Не знаю. Это не правда?
— Я не могу ответить на этот вопрос.
— В какой момент Власта это поняла?
Лицо эльфийки стало напоминать белый мрамор.
— Значит, я прав. — Шепнул император, отворачиваясь.
Дракон изогнул шею, подставляя её под прикосновения всадника. Чешуя мягко блестела. Вокруг догорали серебряные магические огоньки, белые цветы, появившиеся на деревьях, закрывались. Из темноты веяло сыростью и грибами. Праздник закончился, хотя воспоминание о нём нескоро перестанет тревожить душу.
Людвиг понял, что ему хотели показать всю глубину красоты дивного народа, то, чем он наполнен, чем он живет и дышит. Едва ли он когда-нибудь забудет завораживающее зрелище эльфийского танца или волшебные звуки музыки. Но, даже желая снова увидеть всё это, не сможет отказаться от простой и незамысловатой красоты собственного мира. Волшебство дивных предназначено лишь для них самих, для людей же становится отравой, поселяя в их душах неизбывную тоску о недостижимом. В самом наслаждении кроется гибельная отрава красоты.
Он заговорил, обращаясь к Лунному
— «Людям нельзя это видеть. Эльфы правы, что не допускают нас на свои земли и в свою жизнь. Я понял это сегодня, и теперь буду заботиться
Дракон моргнул и ответил
— «Они выбрали верный способ. Куда лучше слов».
— «Да. Убедить меня защищать границы леса от людей… Раньше я стремился бы к противоположному. Закрытость эльфов не казалась мне лучшей идеей. Разрушить все границы — вот что я считал своей задачей. Позволить людям и эльфам жить в едином мире. Но не сейчас. Я всё же разглядел, к чему это приведет. К новой войне. Когда люди поймут, чего лишены, они захотят уничтожить дивных, стереть их с лица мира. Чтобы не иметь перед глазами постоянного подтверждения своей ущербности…»
— «Всё меняется».
— «Не всё. Помнишь статую Власты в Данноре? Я выяснил кое-что. Жасмин у эльфов — символ непреходящей любви. Меч же — жизнь и путь воина. Власта изображена не как воин. Это памятник не воительнице. Это памятник разрушенной любви. Эльфы сами обо всём рассказали, только люди не поняли».
— «Поэтому ты и подумал, что Нарриэль жив?»
— «Да. Думаю, он жив и сейчас. Только его никогда не выпустят из Синего леса».
— «Это неважно. Он умер тогда же, когда и Власта. Даже если его сородичи этого не разглядели».
— «Странно, правда? Эта история как будто связана с нами. Иффен и Тарриэль попытались сделать то же, что и Власта и Нарриэль».
— «Судьба мстит эльфам. Уверен, что это не конец истории».
— «Посмотрим». — Людвиг посмотрел на жену. — Ты готова возвращаться в Даннор?
Королева Синего леса подняла голову, глядя на темное небо
— Знаешь, почему мои советники всё же признали наш союз?
— Почему?
— У моего рода нет наследников. Если я погибну, а другая королева не примет власть, этот лес умрет вместе со мной. Наш ребенок — это новая надежда для эльфов.
— Зачем ты мне это говоришь?
— Чтобы ты постарался меня понять.
— Я люблю тебя.
— Но этого не достаточно.
Лунный аккуратно расправил крыло, помогая всаднику и его женщине забраться себе на спину. Подпрыгнул, стараясь не зацепить деревья. И вырвался в светлеющее небо.
— «Я с ней не согласен».
— «Я тоже. Эти игры не для меня».
— «Хорошо, что ты это понял, Рыцарь».
— «Лучше поздно, чем никогда. Давай, нам нужно спешить. На этот раз я сделаю всё правильно».
— «А я буду рядом и постараюсь помочь».
— «Знаю. И благодарен тебе за это».
Людвиг крепче обнял эльфийку, сидящую перед ним. Закрыл глаза и улыбнулся. Он чувствовал, что теперь готов исполнить то, что должен. И никто не сможет ему помешать.
Эпилог
Впереди были новые сражения и новые победы. Подавление восстания, успешное появление на свет наследника императора и королевы Синего леса, годы мира и постепенного укрепления империи… закончившиеся ничем поиски легендарных мечей… тихая жизнь в лавке травницы… странствия и подготовка учеников… изменение приоритетов…