Пять разбитых сердец
Шрифт:
– Ой… – Вспотевшие пальцы ведьмы вцепились в вожделенную ручку. – А мне пора, там занятия скоро… – пробормотала она, пытаясь открыть дверь, но та никак не поддавалась, как будто ее зачаровали. Или не будто? – Проклятье! – выругалась себе под нос Жозефина.
– Спокойно, Колючка, – присев на подоконник, усмехнулся Ян. – Ты мне после Тритэры задолжала одно свидание, помнишь? Так вот… пришло время отдавать долги.
«Я попала!» – вынесла себе мысленный приговор ведьма, потом посмотрела на мужчину, подумала и… решила наслаждаться отдыхом, раз сам ректор устроил ей внеплановый выходной. В конце концов, во всей этой истории была и своя польза – выгонять ее из ОМУТТа никто, похоже, не собирался. Как не собирался
– Меня не Рыжиком и не Колючкой, а Жозефиной зовут, – сказала девушка, взяв из его рук вино.
– Зачем же так официально, ведьмочка? Я, например, просто Серый, – подмигнул он и, приподняв свой бокал, спросил: – За Мохнатика?
Неделю спустя
Белоснежный Сайрус летел стрелой прочь из ненавистного города. За две недели ему основательно поднадоело изучать стены конюшни при постоялом дворе. В конце концов, он ездовой дух, а не обычная лошадь. Красивый, гордый, умный дух редкого для зор-заров окраса. Такому надо было отдельные апартаменты приготовить, а не затрапезное стойло. Сайрус жаждал путешествий в компании любимого хозяина и подруги Кары. И вот его мечта сбылась. От радости и волнения альбинос несся на пределе своих возможностей навстречу заходящему солнцу. Но погруженный в мрачные думы рыцарь на излишнее рвение скакуна никак не реагировал. Он вообще ни на что не реагировал: ни на чудесный закат, окрасивший горизонт, ни на пряный запах пожелтевшей листвы, ни на мысленные посылы высшей зор-зары, пребывающей, как обычно, в птичьем облике. Раскинув большие крылья, «сова» парила над всадником и размышляла над ситуацией. Позади остались боль и разочарование… А что ждет хозяина впереди? Судя по его настроению, ничего хорошего. Впрочем, и плохое там вроде как не маячит.
Ирвин, как и его верный дух, тоже думал о будущем. После истории с Аделаидой Ванн Грэниус он окончательно решил смириться с уготованной ему судьбой и плыть по течению реки под названием «жизнь». Давно пора! В глубине души белый рыцарь ощущал всю бесперспективность затеи с поиском настоящей любви задолго до визита темного мага, который поставил точку в его метаниях. Еще с той встречи с Адель в доме ее отца-некроманта он понял, что ничего не выйдет. Но понимать – это одно, а надеяться, пусть даже и не веря, – совсем другое.
Негромкие слова долговязого парня по имени Нир полностью совпали с внутренними ощущениями рыцаря. Тем более что легли они на свежие впечатления от последней, такой бесполезной и так дорого доставшейся ему победы в поединке. Именно поэтому, когда неделю назад в его палату с охапкой цветов вошла Адель и, смущаясь, сообщила, что скоро выходит замуж, Ирвин осознал, что доводы ее жениха были действительно верны. Рыцарь, который никогда не проигрывает, не станет совать палки в колеса счастья своей лунной леди. Потому что он «достаточно благороден, чтобы отступить и пожелать удачи той, которая уже сделала свой выбор». Насколько этот выбор верен, покажет время. Но это будет уже другая история, и в ней, увы, не останется места старому лектору с демоническим проклятием на судьбе.
Грустно усмехнувшись, Ирвин послал мысленный приказ Сайрусу, принуждая ездового духа несколько снизить темп. Кара, спланировав сверху, издала приветственный крик и устроилась на плече хозяина, глубоко вонзив черные когти в специальные прорези на латах.
«Все! Хватит! – решил мужчина и, легко коснувшись рукой блестящих перьев высшей зор-зары, послал ей ментальную благодарность за поддержку. – Больше никаких попыток обзавестись супругой. Глупых, бестолковых попыток, болезненных для него и опасных для невест. Обойдется его старый замок без наследника. В конце концов, можно ведь перед смертью выбрать кого-то
Рассудив так, рыцарь мысленно внес свое имя в список убежденных холостяков. Он и не подозревал, что, впервые в жизни добровольно уступив вожделенную победу, разорвал узы давнего проклятия.
Месяц спустя
В спальне ласково потрескивали дрова в камине, на туалетном столике в двух массивных канделябрах трепещущими огоньками горели магические свечи. Воздух был пропитан ароматом шикарного букета, а атмосфера – уютом. Единственное, что нарушало гармонию, это резкие щелчки от передвигаемых туда-сюда костяшек на счетах и скрип пера, скользящего по вощеной бумаге. В зеркале поверх баночек, изящных флакончиков, распахнутой шкатулки, доверху набитой дорогими украшениями, и вазочки с разномастными кисточками отражалось сосредоточенное личико темноволосой девушки. Общую миловидность несколько портили две глубокие складки между нахмуренными бровями.
Просуммировав очередную колонку цифр, Кассандра раздосадованно отбросила перо и, потирая виски, уставилась на свое отражение. Расчеты были неутешительны. Проклятая Черная река оказалась практически неиссякаемым источником дохода. По всему выходило, что растратить состояние Итана Эльт-Ма-Грогана будет проблематично. Но оставить брошенному мужчине хоть что-то не позволяла профессиональная гордость опытной авантюристки.
В дверь робко поскреблись, вслед за чем раздался пропитанный надеждой голос:
– Касенька, кошечка моя, ты ведь спустишься к ужину?
Кэс поморщилась от слащавого тона. Встала, разгладила складки декольтированного платья, сбрызнула запястья духами и, поправив темную прядь, нежно прощебетала:
– Иду, котик!
Затем спрятала в стол счеты, убрала туда же писчие принадлежности и, закрыв ящик на ключ, направилась к двери. Раз не судьба разорить, что ж… Придется наследовать!
Полгода спустя
Эмилли-эль с брезгливой миной рассматривал себя в зеркале.
– Я грязный, как трубочист после работы!
Илоланта нехотя отвлеклась от пристального изучения резного ларчика и, повернув голову в сторону эльфа, томно промурлыкала:
– А я тебе давно говорю – бросай дурью маяться, чудик! Твоя светло-эльфийская голова только мешает. Вот сегодня мы почему в канаве отсиживались? А? Потому что твоя золотистая макушка в лунном свете мерцала, как маяк. Скажи спасибо, что канава подвернулась и что в ней ветки нашлись. А то пришлось бы этих охотничков за нашим артефактом, – зор-зара ласково погладила лапой ларец, – в расход пустить. А потом или откупаться, или опять в бега… Оно нам надо?
Эмиль тяжело вздохнул и промолчал. Когда выяснилось, что «убитый» им королевский советник на самом деле только ранен, а Арэт и Ян, обнаружив в особняке Рикарда контракт, заключенный с гильдией убийц на некую черно-розовую особь мужского пола, аннулировали договор от имени почившего, эльф вернулся к своему натуральному облику. Тем более что от отца прятаться смысла не имело. Почтенный родитель прислал своему непутевому чаду пространное письмо с голубиной почтой, в котором предлагал младшему сыну заехать как-нибудь домой для официального примирения с семьей. Поскольку угрозы женитьбы на Юми уже не существовало, с отцом Эмилли-эль вскоре помирился. Не забыв при этом оговорить такие условия, как отдельное проживание и полную свою независимость.