Пятая жертва
Шрифт:
Неизвестно, чем бы закончился этот небольшой инцидент, если бы не вышла медсестра, которая носила передачки. Подождав, пока она заберет пакеты и сумки у пришедших раньше, Вершинина отдала ей сверток с соком и фруктами для Алискера.
– Мамедов сегодня выписался, – сестра вернула Вершининой сверток, – он сам настоял. Доктор возражать не стал, сами знаете, как у нас сейчас в больницах.
– Тогда, может быть, возьмете своей маме, – она протянула фрукты Геннадию, который стоял рядом.
Его и без того длинное лицо вытянулось
– Бери, – толкнул его в бок Карпов, – а курицу мы все равно купим.
– Ну, вы долго еще? – поторопила их сестра.
Геннадий неуверенно взял сверток, переводя взгляд с Виталия на Вершинину, и отдал его медсестре вместе со своим.
– Коркина, двенадцатая палата.
Дверь за медсестрой закрылась.
– Познакомьтесь, – сказал Виталий, – это Коркин Геннадий, я его уже лет пять не видел, а это – Валентина.
– Очень приятно, – Коркин улыбнулся, сверкнув золотыми коронками, – и спасибо вам за фрукты. Если интересуетесь литературой, заходите в университет, у меня там книжный прилавок. Есть кое-что интересное.
– Вы торгуете книгами? – спросила Валандра.
– Надо как-то жить. Больших денег это не приносит, но это все же лучше, чем торговать пивом или сигаретами.
– А что если нам поужинать втроем, – Виталий посмотрел на Вершинину, – вы не возражаете?
– Честно говоря, мужское общество мне надоело на работе, – усмехнулась Валандра, – но, по-моему, компания может быть довольно интересной.
– Боюсь, что я сейчас на мели, – Коркин виновато улыбнулся.
– Ладно, Гена, сколько не виделись, – Карпов хлопнул его ладонью по плечу, – ради такого случая – я угощаю. Ну что, пошли?
Не слушая слабого отнекивания Коркина, он потащил его к выходу.
В ресторане было не так оживленно, как поначалу представлялось Вершининой. Днем Тарасов выглядел как залитая солнцем деревня или как один сплошной евразийский базар, вечером он походил на опьяненный рекламными огнями и гвалтом веселящихся толп вполне европейский город.
Насколько были оправданы эти претензии, мог судить каждый, кто с наступлением сумерек отправлялся фланировать по нарядному проспекту, другим центральным улицам или заседал на террасах кафе, разглядывая не столько своего собеседника, сколько слоняющихся по авеню точно для какого-то торжества разодетых граждан.
Одно из таких счастливых кафе самым наглым образом отбирало хлеб у держателя ресторана и его немногочисленной, но хорошо выдрессированной обслуги. Не помогали даже работавшие на полную катушку кондиционеры. Всем непременно хотелось дышать «свежим» воздухом, словно сумерки прибивали пыль не хуже фонтанирующей влаги поливальных машин.
– Кажется, нам повезло, – весело сказал Карпов, имея в виду немногочисленных посетителей ресторана, уверенным шагом направляясь к столику у окна.
– Здесь изрядно накурено, – с недовольной
– Да, Ген, ты очень рискуешь – каждая выкуренная сигарета сокращает жизнь как минимум на пять минут, – хохотнул Карпов.
Професссионально-галантным жестом он выдвинул из-за стола стул с мягким сиденьем и полукруглой резной спинкой и пододвинул его Вершининой.
– Зато музыка здесь неплохая, – сказала она, выкладывая на белую скатерть сигареты и зажигалку.
Предупредительная официантка, чье густо накрашенное лицо лоснилось дежурно-гостеприимной улыбкой, поспешила к ним.
– Меню, пожалуйста, – произнесла она вкрадчиво и выжидательно. Ее основательно прокуренный голос, облитый сиропом приторной любезности, здорово рассмешил Карпова и позабавил Вершинину. Он плохо вязался с довольно резкими жестами девицы и ее снисходительно-сюсюкающей манерой общения с посетителями.
– Ну и коллаж, – Карпов наклонился к самому уху Вершининой, – вопиющая дисгармония! Никакой каллокогатии, – добавил он, обращаясь уже к Коркину. – Что скажешь, Гена?
Тот часто заморгал и смущенно произнес:
– Ну что ты, в самом деле…
– Да никто ничего не просек, ишь ты, деликатный какой! – он с веселой иронией посмотрел на своего приятеля, а потом перевел взгляд на невозмутимо изучающую меню Валандру.
– Салат паради, свинину по-французски и ванильное суфле, – деловито сказала она и подняла глаза на Карпова, – ну, а что касается выпивки, тут я, Виталий, полностью полагаюсь на вас.
– Я просто изнемогаю под грузом ответственности, – с юмором отозвался он, ловя на себе припорошенный недоверчивостью взгляд официантки.
Очевидно, общение с подобного рода балагурами не входило в число приятных для нее вещей.
– А мне, девушка, – Карпов нарочно, как показалось Вершининой, выдержал театральную паузу и со значением произнес, – салат из помидоров, котлеты из телятины с картофелем фри и со всеми вашими прибамбасами, а на десерт я, пожалуй, возьму-у-у…малиновый мусс…
– Выберете, пожалуйста, другой десерт, – сказала с прохладцей девица в белом переднике, – мусса нет.
– Ну тогда, – Виталий опять опустил глаза в меню, – мороженое с абрикосовым джемом, а ты что будешь, Геннадий?
– Салат из капусты, свинину по-французски и шоколадное мороженое.
– Так, а из вина возьмем мукузани и крымский мускат, на десерт, – сказал Карпов, одарив официанту многозначительным взглядом, словно давая ей понять, что он кое-чего кумекает в застольных обрядах.
– Хорошо, – девица записала пожелания в миниатюрный блокнотик и, спрятав его в карман передника, засеменила к другому столику.
– Ну, теперь два часа ждать придется, – пробубнил Коркин.
– Напрасно, Геннадий, ты так думаешь, – приободрил приятеля Карпов, – или все дело в твоей неудовлетворенности…