Пятая жертва
Шрифт:
– Алискер, – Вершинина набрала трехзначный номер по внутреннем телефону, – зайди, пожалуйста, ко мне.
Она повесила трубку и обратилась у Марку:
– Отец, наверное, вам сказал, что мне нужно с вами поговорить?
– Да, я в курсе. – просто ответил Трауберг, ставя локоть на стол и подпирая ладонью подбородок.
– Ваш отец попросил меня провести расследование, связанное с гибелью вашей сестры. Я задам вам несколько вопросов, на которые попрошу вас искренне ответить, ничего не утаивая и не искажая, идет?
На
– Входи, входи, – сделала Вершинина приглашающий жест Мамедову. – Это мой заместитель, – взглянула она на Трауберга, – он будет присутствовать при нашем разговоре.
Трауберг пожал плечами, что означало: «Мне все равно».
– Вы учитесь на романо-германском?
– Да. На немецком отделении.
Чайник выключился, и Алискер принялся было за пакетики «три в одном», но Валандра остановила его.
– Я сама справлюсь, сиди уж! – она подошла к журнальному столику и, взяв у Алискера пакетик, надорвала его.
– Ты будешь? – спросила она у Мамедова.
Он отрицательно покачал головой.
– А вы, Марк, составите мне компанию?
– С удовольствием. – Трауберг часто заморгал, и это движение век напомнило Вершининой суетливого Трауберга-старшего.
– Пожалуйста, – Валандра поставила на стол небольшой поднос, на котором поблескивали две чашки.
– Спасибо, – вежливо отозвался Марк, пододвигая к себе чашку.
– Итак, приступим. Меня интересуют ваши отношения с сестрой и вообще любая информация о ней. Понимаю, может быть, вам трудно будет говорить обо всем этом, я имею в виду различного рода семейные разногласия…
– Я готов, – просто сказал Трауберг, поднимая глаза на Вершинину, – что вы хотите узнать?
– Какие у вас были отношения с Маргаритой?
– Нормальные. – лаконично ответил Трауберг и сделал маленький глоток кофе.
Вершинина недоверчиво посмотрела на него.
– То есть? – с недоумением спросила она.
– Я не знаю, что сказал вам отец, но к Маргарите я всегда относился должным образом и она мне платила тем же.
– Что значит «должным образом»?
– Иногда я навещал ее на работе, мы довольно непринужденно общались, обсуждали прочитанные книги, кинофильмы, говорили о музыке. Я не могу сказать, что в нашем общении не было шероховатостей, а в отношениях – небольших трещинок, но, если принять во внимание наше с ней семейное положение, то есть ситуацию, при которой отец – общий, а матери – разные, то мы с ней неплохо уживались.
Даже напротив, в некотором роде дружили. Маргарита не была открытым человеком и весьма неохотно вступала в какие-либо доверительные отношения, можно даже сказать, что избегала контактов с окружающими… Чтобы завоевать ее расположение, нужно было не один месяц поддерживать с ней отношения, постепенно проникать в ее внутренний мир, находить общие темы, деликатно говорить о дорогих ей вещах. Иногда она казалась мне излишне обидчивой… Этакая недотрога.
Трауберг
«Или я ошибаюсь»? – мысленно спросила она себя.
– Вы часто бывали у нее дома?
– Примерно раз в месяц, а то и реже.
– Этих посещений хватило, чтобы, как вы выразились, «проникнуть в ее внутренний мир»?
– Нас связывали не только общие литературные и музыкальные пристрастия, но и кровные узы, – Трауберг многозначительно посмотрел на Валандру. – Маргарите все быстро надоедало. Более частые посещения показались бы ей непростительной назойливостью. Она подобно кактусу нуждалась в эпизодической поливке, если можно так выразиться.
– Значит, Маргарита была вполне самодостаточным человеком?
– Вполне. – Трауберг допил кофе.
– Простите за интимный вопрос, у вас было чувство вины по отношению к Маргарите?
– Точно вам сказать не могу. Если оно и присутствовало, то я не давал ему пробиться наружу.
– Может быть, ваши визиты к сестре, мягкое к ней отношение и многое другое было вызвано стремлением заглушить это самое чувство? – не отступала Валандра, мысленно не без иронии сравнивая себя с инквизитором.
– Не думаю, – меланхолично проговорил Трауберг, отводя глаза в сторону.
– А где, если не секрет, вы были в минувшую субботу вечером? – она в упор смотрела на него.
Повисла минутная пауза.
– Не ожидали такого вопроса? – въедливо спросила Валандра.
– Отец мне рассказывал о разного рода приемах, при помощи которых работники органов пытаются извлечь на свет божий несуществующие вещи… – беззлобно усмехнулся Марк.
– Так где вы все-таки были в теплый субботний вечер?
– У своей девушки.
– Как ее зовут и где она живет?
– Я должен вам сообщать…
– Должны, – строго сказала Валандра, – речь идет об убийстве вашей сестры. Положение обязывает.
– Цыбина Оксана, Бабушкин взвоз пятнадцать, квартира шестнадцать.
– Это у самой «Ротонды»? – спросил Алискер, записав координаты в блокнот.
– Да, – вяло отозвался Трауберг, – вы что, и ее допрашивать будете?
– Не допрашивать, а расспрашивать, – поправила его Вершинина, – а вы что, против?
– Да нет. Просто не хотелось бы обременять… – Марк замялся.
– Это не займет много времени, – успокоила его Валандра, – всего несколько вопросов.
– Я что-то вас не пойму, зачем вам это? Маргарита пала от рук маньяка. Вам, мне кажется, нужно работать в этом направлении, а не причинять неудобств порядочным людям.
– Я не совсем хорошо понимаю, что такое «порядочные люди», – усмехнулась Вершинина, – и потом позвольте мне напомнить вам, что расследование убийства вашей сестры поручено мне, а потому я и буду решать, в каком направлении нам работать, – одернула она Трауберга.