Пятая жертва
Шрифт:
– Да.
– Во сколько примерно это было?
– Около четырех. Мы собирались вместе пойти на концерт, а по дороге решили заглянуть к Оксане.
– Девушки были знакомы?
– Болтали пару раз. Они не особенно стремились развивать отношения.
– Понятно. И как же прошел вечер?
– Мы были на концерте.
– Втроем?
– Нет, я и Маргарита. Оксана не такая меломанка, как мы, вернее, у нее другие вкусы.
– А после концерта?
– Я проводил Марго и пошел домой.
– Вы были в консерватории или в филармонии?
– Не
– Еще немножко, потерпите. Так где вы были?
– В консерватории.
– Что было в программе?
– Чайковский, Шопен, Бетховен.
– А вы знали, что Маргарита незадолго до убийства получила от вашего отца солидную денежную сумму?
Трауберг сделал удивленное лицо.
– Впервые от вас слышу.
– Ну что ж, Марк Львович, спасибо вам за помощь, не смею вас больше задерживать. Если мне потребуется еще какая-нибудь информация, я позвоню.
– До свидания, – Трауберг поднялся и направился к двери.
ГЛАВА ШЕСТАЯ
– Ты вообще, собираешься идти домой, или мне отправлять тебя под конвоем? Время уже второй час.
– Сейчас, Валентина Андреевна, только дождусь Николая с фотографиями.
Алискер сидел в вершининском кабинете в кресле у столика с чайником, держа в правой руке недопитую чашку чая.
– В любом случае, я не позволю тебе работать, – Вершинина прохаживалась по кабинету с сигаретой, – даже и не мечтай.
Ей тоже не терпелось взглянуть на фотографии. Она уже собиралась было позвонить Антонову на сотовый, но тут он сам появился в дверях кабинета, держа в руках объемистый коричневый пакет.
– Спасибо, Коля, – поблагодарила его Вершинина, – можешь идти отдыхать.
Коля попрощался с Вершининой и с Мамедовым и вышел из кабинета. Разорвав пакет, Валандра высыпала его содержимое на стол. Мамедов подошел и встал рядом.
Это были большие, размером с лист писчей бумаги, черно-белые фотографии, явно выполненные профессиональным фотографом. Все они были разделены на пять стопочек, по нескольку фотографий в каждой. На обороте каждой фотографии были дата, фамилия, имя и отчество жертвы и еще кое-какие пометки.
Вершинина обошла стол и села в свое кресло, Алискер пристроился в кресле для посетителей. Взяв одну стопку фотографий в руки, Вершинина начала их разглядывать. На них был изображен труп Маргариты Львовны, снятый с разных сторон. Отдельно, крупным планом было дано лицо жертвы с выколотыми глазами и участок груди, на которой был запечатлен знак, оставленный маньяком: яблоко, внутри которого была сделана надпись «TARSUS».
На обороте одной из фотографий с общим видом было написано: «Тридцатое мая тысяча девятьсот девяносто девятого года четыре часа двадцать минут. Трауберг Маргарита Львовна, тысяча девятьсот шестьдесят пятого года рождения.» Ниже был написан ее адрес.
Вершинина
– Ну, посмотрел? – спросила она Алискера, когда последняя стопка фотографий прошла через их руки. – Иди, скажи Болдыреву, чтобы отвез тебя домой.
– Погодите минутку.
Он достал из заднего кармана брюк небольшой блокнот и вынул из него численник.
– Давайте-ка посмотрим.
– Что?
– Вот, смотрите. Первая жертва – Береговая Людмила Петровна – двадцать седьмое декабря прошлого года, в январе – никого. Следующая жертва – Ермонская Елена Викторовна – седьмое февраля этого года, затем – четырнадцатое марта, девятнадцатое апреля и тридцатое мая. Это не может быть простым совпадением.
– Ты хочешь сказать, что все убийства были совершены в воскресенье? – посмотрела на него Вершинина.
– Вот именно. Кроме апреля. Девятнадцатое апреля был понедельник.
– Здесь указано не время убийства, а время, когда были сделаны фотографии. Маргарита Трауберг, скорее всего, была убита вечером двадцать девятого мая, а в три пятнадцать преступник покинул место убийства, это зафиксировано у нас в журнале.
– Тогда с большой долей вероятности можно предположить, что и всех остальных он убил в субботу.
– А как же девятнадцатое апреля?
– Значит, труп был обнаружен не сразу, это можно проверить в прокуратуре.
– Если даже это и так, – Вершинина закурила, – что нам это дает?
– У преступника есть своя система.
– Да, есть, – согласилась Вершинина, – и, разгадав ее, мы сможем быстрее отыскать этого маньяка.
– Как вы думаете, что означает это яблоко и надпись «TАРСУС» внутри?
– В этом знаке зашифрованы его фамилия и адрес, – усмехнулась Вершинина, – кстати, ты знаешь, – она вспомнила вчерашний разговор в ресторане, – это предположение может быть недалеко от истины.
– Вы скажете тоже, – скептически произнес Алискер, – может быть, там есть и год его рождения?
– Может быть… – задумчиво произнесла Валандра.
– А вы знаете, Валентина Андреевна, это словечко Тарсус чем-то мне знакомо. Скорее всего, это что-то латинское или греческое. Нет, все-таки латинское.
Мамедов взял одно фото с вырезанным знаком и начал его рассматривать.
– Это может быть все что угодно: имя собственное, географическое название или просто обозначение предмета, – задумчиво произнесла Вершинина.
– А места убийств никак не связаны одно с другим?
– Три убийства в центральных районах, два на окраинах, – ответила Валандра, взглянув на оборотную сторону фотографий.
– Нужно еще попробовать посмотреть по карте, – загорелся Мамедов, – я видел какой-то фильм, там маньяк из мест, где он убивал свои жертвы, составлял крест или что-то в этом роде.
– Карты у нас нет, – Вершинина сняла трубку внутреннего телефона, – алло, Шурик, скажи Сергею, пусть доедет до ближайшего киоска «Роспечати», купит карту Тарасова и принесет мне.