Пятиозерье
Шрифт:
Толстяк легонько ткнул мальчика в плечо. И ему показалось, что рука соприкоснулась с чем-то несокрушимо-железобетонным. Мальчик не шевельнулся. Толстяк нахмурился.
— А ведь он с «Варяга»! — радостно оповестил всё тот же конопатый. — Гляньте!
Картонная табличка, приколотая к лежавшей рядом камуфляжной куртке, оповещала: владельцем ее является Тамерлан Хайдаров, ДОЛ «Варяг», 4-й отряд, рядовой.
Толстяк принимал участие в приснопамятной драке у дискотеки, — и нехорошо осклабился при этом известии.
— Врагу не
Толстяк явно демонстрировал несвойственную для контингента «Бригантины» эрудицию. Говорят, что даже в нормальной семье бывают уроды. Верно и обратное.
Тамерлан не отреагировал. Никак.
— Щас мы тебя разговорим, — пообещал толстяк и попытался выкрутить руку Тамерлана. Впрочем, безуспешно.
И прочие, последовавшие в ближайшие двадцать минут попытки «бриганов» выполнить обещание толстяка успеха не принесли. Мальчик им попался неразговорчивый.
10 августа, 12:07, ДОЛ «Варяг», шестой корпус
— На пол, все на пол!
Масик не надрывалась и не визжала, но почему-то девчонки послушались мгновенно, и растянулись вповалку в узких проходах между койками. Она метнулась к мальчишкам, столкнувшись в дверях с Кисой. Парни слышали выстрелы и ее крик, и недоуменно подались им навстречу.
— Дверь, запри внизу дверь!! — Алина ухватила Масика за рукав и подтолкнула к лестнице. — А вы из палаты ни ногой, и окну не подходить!
Киса понеслась к следующей палате, откуда доносился хор встревоженных голосов. Масик подбежала ко входу в корпус.
Дверь там стояла смехотворная, видимость одна, а не дверь, — сильно пнуть ногой, и путь открыт. Окна — огромные, во всю стену, верандные окна с частым переплетом, — тоже серьезным препятствием не служили. Они окружали с трех сторон коридор первого этажа, куда выходили двери палат и где стояли шкафчики с одеждой. Коридор и был по сути огромной, насквозь прозрачной верандой. Масик, лихорадочно возившаяся с замком, чувствовала себя беззащитной, как рыбка в аквариуме...
По крыльцу затопали шаги — уверенные шаги человека, идущего прямо к цели.
10 августа, 12:07, лес
Капитан Дерин не понимал, что происходит.
Сначала все было ясно и просто, задача стояла конкретная — найти и уничтожить четырех отморозков. Уничтожить быстро и безжалостно. Чтобы не вошло в дурную моду бегать из мест заключения и мочить встреченных по дороге ментов. Чтобы никакие выродки не считали, что после дурацкого моратория на смертную казнь им можно всё.
Но кто-то успел раньше, и положил четверых у машины, забрав все оружие. И неясно, с кем столкнулся майор у бывшего поля, и почему он столь торопливо погнал группу Минотавра к лагерю, когда все непонятки
Когда впереди — там, где скрывался за лесом «Варяг» — забухали ослабленные расстоянием выстрелы, Дерин понял всё. Понял и подивился чутью майора — безошибочному инстинкту хищника, не раз избегавшего ловушек и капканов.
Выстрелы доносились редкие и раскатистые. Капитан сразу решил, что бьют из охотничьего ружья и не ошибся.
Ошибся — и потерял драгоценное время — он пару минут спустя, когда решил срезать дающую изрядного крюка дорогу, и цепочка торнадовцев свернула на тропу, ведущую, по видимости, прямиком к «Варягу». Тропа вела в никуда — терялась на топких берегах безымянного и не отмеченного на карте озерца, летнего прибежища диких уток.
10 августа, 12:07, лесная дорога
Абрек не стал вносить свою лепту в свинцовый град, обрушившийся на старый «уазик».
Он аккуратно, прижимаясь к земле, где ползком, где короткими перебежками, выдвигался вперед и влево — невысокий бруствер дороги пока что скрывал его от глаз засевших за машиной.
Он знал со слов Тунгуса, что в машине ехали трое. Первого из них Абрек срезал у самого леса. А теперь убедился, осторожно выставив автоматный ствол из кустов дикой малины — двое оставшихся укрылись за машиной, но одному из них, тому самому менту-оборотню, уже никогда не порулить по лесным дорогам.
Последнего надо брать живым, но никто не говорил, что невредимым.
Абрек облизал запекшиеся, пересохшие губы и перевел автомат на стрельбу одиночными.
Бензин, натекший из пробитого бака, вспыхнул чадящим и каким-то блеклым в этот слепящий солнечный день пламенем. В любую секунду бак мог взорваться, и последний уцелевший лже-мент понял это — побежал, низко пригибаясь. Машина прикрывала его от продолжавших шквальный огонь торнадовцев, но не от Абрека.
Тот спокойно, как в тире, взял упреждение, мягко выбрал слабину и нажал на спуск.
10 августа, 12:07, лесная дорога
Машина времени работала на полную катушку: на усыпанную валунами вершину холма взбежал уже не физрук лагеря «Варяг», но старший лейтенант Закревский, воздушно-десантные войска — упал на усыпанный хвоей песок, снимая с предохранителя автомат и оценивая в бинокль диспозицию.
Диспозиция оказалась понятной.
Чужие палили в несколько стволов по тому, что осталось от хорошо знакомого Леше драндулета участкового Вершинина. И очень, очень знакомы оказались ядовито-зеленые, из дрянного х/б комбинезоны пассажиров, выскочивших из милицейского «уазика», — один лежал в неестественной позе в полусотне метров от Лешки, второй сжался под защитой непробиваемого для пуль двигателя — оружия у него не было...