Пятиозерье
Шрифт:
Он рулил туда, где по его представлению находилась «Бригантина», не зная, что выбранная дорога ведет в никуда, становится всё более колдобистой, — и исчезает. Что они будут делать в лагере противника, как разыщут гада-Налима, каким способом рассчитаются с ним и как сумеют списать свои дела на беглых уголовников, — Миху совершенно не заботило. Сегодня все проблемы решались сами собой. Плохие парни сами подставлялись под выстрел, оставалось лишь нажимать на спуск.
Распиравшие чувства требовали выхода — и Миха, в такт толчкам на ухабах, стал выкрикивать что-то неразборчиво-торжествующее. Мало-помалу выкрики слились
Несмотря на всё ликование, водитель из Михи оказался на редкость хреновый.
«Уазик» мотало и трясло, как прогулочную лодку, ненароком угодившую в семибалльный шторм на море. Протестующие против такого обращения детали изношенной машины порождали самые разнообразные звуки: скрежетали, стучали, скрипели и дребезжали.
Заодно странные хрипы издавал и Укроп, болтающийся вместе со Слоном на заднем сидении. Ошметки мыслей под черепом Укропа постепенно складывались в простой и конкретный план — дождаться первой же остановки, выскочить в заднюю правую дверь и бежать без оглядки.
«Сами езжайте в свою траханную „Бригантину“, — думал Укроп, — с меня хватит... Главное, чтобы эти маньяки на что-нибудь отвлеклись, чтобы не сразу заметили...»
Остановка случилась раньше, чем он закончил обдумывать свой спасительный план.
Миха поздно заметил колдобину, более глубокую, чем предыдущие, — и попытался взять правее, в последний момент передумал и круто вывернул руль влево. Колесо ударилось о противоположный край ямы боком. Громкий треск под передком, «уазик» дернулся и заглох...
Они вылезли и обошли машину, вставшую наискось дороги.
— Приехали. — Голос Слона звучал спокойно, как и всегда.
Миха увидел направленные в разные стороны передние колеса и с размаху обрушил кулак на капот. Посмотрел по сторонам, словно кто-то и как-то мог помочь ему в этой ситуации.
— Сука-а-а! Стоять!!! — неожиданно заорал он.
Слон все понял и отреагировал мгновенно — развернулся, вскинул АК и поймал в прицел удаляющуюся в сторону леса узкую спину Укропа.
— Вали его!!! — истошно верещал Миха.
10 августа, 11:57, лес
Горячий воздух рвал легкие.
Так Леша Закревский не бегал с памятного боя под городом Вуковаром, когда усташи на новеньких немецких бронетранспортерах прорвали фронт сербов, измочаленный натовской бомбежкой, и взвод казаков-добровольцев, задыхаясь, мчался в гору — успеть оседлать гребень и ударить сбоку из гранатометов по приземистым серым «Кондорам»...
Прошедшие годы не добавили сил и выносливости — но выстрелы, раздавшиеся впереди, подхлестнули и пришпорили, — и он бежал, как бегал девять лет назад. Полузабытая тяжесть автомата сработала, как чека машины времени индивидуального пользования, все вернулось — впереди враги, сзади друзья, в руках оружие, тело само делает знакомую работу, и нет времени на сомнения и душевные терзания.
Стреляли впереди, судя по звуку — километрах в полутора.
10 августа, 11:58, лесная дорога
Автоматная очередь прогрохотала короткая, на три патрона — грамотная работа специалиста, привыкшего беречь боезапас. Знающего, как уводит отдача ствол от цели при длинной очереди.
Почти добежавшего до деревьев
Слон в первый момент ничего не понял и недоуменно посмотрел на АК, нажать на спуск которого он все же не решился.
10 августа, чуть раньше, лесная дорога
— Замочи их... — Окровавленные губы Тунгуса упорно повторяли одно и то же. Абрек устроил его поудобнее на куче торопливо срезанных сосновых ветвей:
— Не надо ничего говорить. И дышать глубоко не надо, — успокаивал Абрек, отбросив в сторону использованный шприц-тюбик. Обезболивающее должно было вот-вот подействовать. — Сейчас наши подойдут, заберут тебя... А козлов этих достанем — будь спок.
Ему совсем не хотелось бросать товарища, но приказ Кравца по рации прозвучал коротко и резко, — Абрек находился ближе всех к той точке, где, по расчетам майора, «уазику» с лжементами предстояло развернуться и поехать обратно.
Абрек побежал туда, ориентируясь на слабо слышимый удаляющийся звук двигателя; несся, срезая перелеском петлю дороги; бежал легко, как будто и не было усталости всех этих дней.
Желто-синий кузов показался между кустов неожиданно, гораздо раньше, чем Абрек рассчитывал. Он увидел какое-то шевеление у стоящей машины и немедленно залег, не желая повторять ошибку Тунгуса. А когда метнувшаяся к лесу фигура в дурацком ярко-зеленом камуфляже и с автоматом за спиной вышла из-под прикрытия «уазика» — Абрек срезал ее быстро и точно, как мишень на стенде.
После короткой паузы из-за капота ударил ответный свинцовый смерч — Абрек натренированным движением сменил позицию, перекатившись за небольшой валун.
Невидимый стрелок палил совершенно беспорядочно. Пули то срезали ветки над головой, то выбивали фонтанчики песка со всех сторон от камня, прикрывавшего торнадовца. Абрек приготовился к броску, выжидая, когда у стрелявшего закончатся патроны в магазине.
10 августа, 11:57, площадка для линеек ДОЛ «Варяг» — огородик завхоза Обушко
Об отмене игры электрика Володю (а со вчерашнего дня еще и сторожа, и подсобного рабочего) никто не проинформировал, не до того было. А сам он избыточным любопытством не отличался и лишний раз мелькать перед глазами начальства не любил, — посему продолжал выполнять полученное вчера задание.
Засыпая площадку для линеек привезенным с речки песком, Володя материл и проклинал все на свете — жаркий день и глубокое похмелье никак не располагали к физическим упражнениям.
Особенно в тирадах монтера-охранника доставалось Горловому, так не вовремя уволившему Степаныча; Степанычу, так не вовремя сцепившемуся с Горловым; заодно получил свою долю матерков и президент, так не вовремя вспомнивший о патриотическом воспитании молодежи.