Пятиозерье
Шрифт:
Иногда, впрочем, Володя возвращался мыслями к бутылке, спрятанной в щитовой после вчерашнего вояжа в поселковый магазин — и тогда монотонная ругань сменялась мечтательной улыбкой.
Работа продвигалась медленно. Но все в жизни имеет обыкновение кончаться — хорошее быстро, плохое гораздо позже, — закончился и песок, привезенный на прицепе «Ранчера».
Володя осмотрел плоды своих рук и остался доволен. Размазано, конечно, тонким слоем — после пары дождей грязь снова выступит сквозь песок. Ладно, для сегодняшней церемонии награждения победителей сойдет.
Он отогнал мотоблок, запер
Бутылка пребывала на своем законном месте — замотанная в тряпки, стояла за жестяной дверцей, украшенной надписью «НЕ ВЛЕЗАЙ — УБЬЕТ!» и скалящимся черепом, перекрещенным молнией.
Володя с трудом, но удержался от желания немедленно сорвать пробку и припасть к горлышку долгим спасительным глотком. Он, в конце концов, не алкоголик, пьет культурно, как белый человек. Нашел относительно чистый стакан, поискал, не осталось ли какой закуски. Таковая обнаружилась лишь в виде изрядно зачерствевшей четвертинки хлеба. Не беда, можно дойти до огорода, нарвать зелени... На природе и выпить куда приятней.
Пряча сверток под спецовкой, Володя добрался до дыры взаборе, выскользнул наружу, вздохнул облегченно — Горловой по дороге не встретился.
Начальник лагеря и не мог заметить Володиного рейда, он лежал сейчас в своем кабинете, и набирающее силу пламя подбиралось к его ногам... Всего этого монтер-охранник, конечно, не знал. И не узнал никогда.
Огородик завхоза монтер с чистой душой полагал общественной собственностью, и свои рейды за закуской воровством не считал. Поэтому неприятно удивился, когда привычно сунулся в лазейку между кустов и уткнулся грудью в колючую проволоку. Проволока была натянута часто — ни подлезть, ни перешагнуть.
Володя дал задний ход, мимолетно пожалев о своей сумке с инструментами, оставшейся в лагере — кусачки оказались бы весьма кстати. Продраться сквозь густой, переплетенный кустарник нереально... Он прошел вдоль него, увидел просвет, радостно туда шагнул... Снова проволока. Володя собралсяя уже плюнуть на закусь, душа горела. Но в голову пришла простая и здравая мысль: сплошных заборов не бывает, должен же как-то попадать внутрь автор этого непотребства?
И он двинулся вдоль живой изгороди, методично обследуя все лазейки. Искомый вход обнаружился с противоположной от лагеря стороны, где кустарник перемежался более высокими деревьями, березами и рябинами, — и оказалась та лазейка, достаточно хитро замаскирована наклоненными ветвями.
Ну наконец-то.
Володя торопливо и радостно поднырнул под поваленную ветром березу, увидел совсем рядом грядку с редиской, и...
Неведомая сила схватила за ноги, рванула вверх. Береза, отнюдь не сломанная, лишь согнутая, распрямилась. Володя повис в воздухе, головой вниз. Щиколотки туго стянула петля из толстого провода.
Устанавливая примитивную ловушку, завхоз Федор Павлович просчитался с размерами дичи. Петля должна была охватить пацана лет двенадцати под мышками, более старшего — в районе талии. Что к бесплатной закуске ломанется почти двухметровый верзила, Обушко никак не рассчитывал. Петля стянулась ниже центра тяжести Володи — и при рывке соскользнула
Ошибся завхоз и в другом. Он хорошо знал, что малолетние вредители садов и огородов в одиночку свои налеты не совершают. Значит, либо освободят пойманного своими силами, либо с воплями побегут в лагерь. В любом случае, страху натерпятся достаточно и на огород не сунутся, опасаясь других сюрпризов.
...Водка, хлеб и стакан выскользнули из-под куртки. Бутылка мягко упала в траву. Первой мыслью было: ну слава богу, не разбилась. Что он влип, и очень серьезно, Володя понял чуть позже...
Глава 4
10 августа, 11:57, Солнечноборск, Церковь Благовещения Господня
«Зачем я сюда иду? — эта мысль не покидала Свету почти всю дорогу от больницы до церкви. — Мой бред, плюс буйная фантазия Пробиркина, плюс иссушившая мозги жара — и готов диагноз: коллективное помешательство на почве фильма „Экзорцист“...»
Солнечноборск — маленький, сонный, прокаленный солнцем городок — казался вымершим. Ни одного человека на улицах. Ни одного. Даже странно... Света резко остановилась, осмотрелась. Куда-то она не туда зашла, решив узенькими, тенистыми переулками срезать путь между ЦРБ и храмом Благовещения Господня.
Всё было чужим. Всё стало другим и незнакомым. Солнце куда-то исчезло, хотя только что сияло на синем, без единого облачка, небе. Тени сгустились, слились в сплошную черноту, хищно подступили. Дома-призраки пялились бельмами окон. И — ни звука.
Она нерешительно сделала шаг, другой... Стало еще темнее. Подняла голову — и не увидела сверху ничего. Ни по-прежнему синего неба, ни затянутого неизвестно откуда налетевшими тучами, — ничего. Однотонная темно-серая поверхность.
Свете стало страшно.
Мир остался прежним, убеждала она себя, это всё происходит со мной, дурнота, в глазах потемнело, сейчас пройдет... И сама не верила себе. Она огляделась, пытаясь найти хоть что-то живое, зацепиться, выдернуть себя из затягивающей воронки безумного серого мира. И увидела...
Совсем рядом, за поворотом, за угловым домом, — был мир настоящий. Там светило солнце — отблески его долетали сюда, в безжизненный темный переулок. Там раздавались звуки — она не понимала их природу, да и некогда было анализировать, Света торопливо ускорила шаг, спеша выйти туда...
Дошла до угла и замерла, не в силах поверить увиденному. Мир — там — был настоящий. Но — не наш.
Не бывает в нашем мире таких домов. Таких деревьев. Таких людей. Всё похожее, но чуть-чуть иное. Чужое. Линии пересекаются немного под другими углами, пропорции людей и предметов чуть искажены... Казалось, кто-то пошутил, подвесив посреди улицы огромную голографическую картину художника — и отнюдь не реалиста.
Света ощутила спиной мягкое давление.
Словно ее ненавязчиво подталкивали: шагни, окажись там, и все твои неприятности и непонятности закончатся... Чужой мир переливался яркими красками — и звал ее. Звал без слов и звуков, но ошибиться было невозможно — ее там ждут, она там нужна, надо сделать всего несколько шагов...