Пылающие души

Хэган Патриция

Глава 24

Сквозь обледенелое оконное стекло едва просматривались безмолвные, темные улицы Вашингтона. Джулия зябко потирала руки, зная, что давно пора развести огонь в камине, однако не двигалась с места. За последние три дня случилось столько разных событий, что она окончательно растерялась. Несмотря на испортившуюся погоду, Гордон повез ее на Север, утверждая, что только по другую сторону линии фронта они будут в безопасности. Джулия то и дело спрашивала, как он намерен поступить с ней, но не получала ответа.

Он злился

потому, что она нарушила слово, но как он не понимал, что она просто не могла бросить Майлса на произвол судьбы, увидев, что он превратился в полутруп? Откуда она могла знать, что стало с ним в тюрьме? Она и понятия не имела, что он так исхудал…

Она предложила Гордону фамильные реликвии, зарытые возле кладбища в Саванне, в обмен на новую встречу с Майлсом и свободу. А Гордон лишь рассмеялся ей в лицо. Затем она попыталась сговориться с двумя спутниками майора — Лютером, который казался ей ранимым и чутким человеком, несмотря на грубоватые манеры и простецкую внешность, и Вестоном, который пугал ее омерзительной бранью и раздевал взглядом. Но ни один из них не знал, куда увезли Майлса и что теперь будет с Джулией. Ей удалось выяснить, что ее привезли в Вашингтон и что Гордон намерен сделать ее шпионкой янки.

При этой мысли Джулия содрогнулась. Она согласилась на условия Гордона потому, что не видела иного выхода. Правда теперь, оглядываясь назад, она понимала, что поступила глупо. И Майлс, и она сама по-прежнему оставались пленниками.

Услышав лязг ключа в замке, она обернулась и приуныла при виде входящего в комнату Гордона. Она предпочла бы поболтать с Лютером, который приносил ей еду уже третий день. По крайней мере, он был любезен с ней.

Гордон слегка поклонился, с его лица не сходила самодовольная улыбка.

— Дорогая, сегодня вы обворожительны.

Джулия понимала, что он издевается над ней. Она не успела расчесать волосы, и они неопрятно свисали вдоль спины. Одежду ей заменял грубый шерстяной халат, добытый Лютером у одной из горничных отеля. Халат выглядел отвратительно, как и сама Джулия, но это ее не беспокоило. Отвернувшись к окну, она промолчала.

— Нам давно пора заняться вашим гардеробом, — продолжал Гордон, разводя огонь в камине. — В таком виде вам нельзя появляться в Ричмонде. Кто же обратит на вас внимание? Не забывайте: мы охотимся за старшими офицерами.

— Почему вы так уверены, что я соглашусь вернуться в Ричмонд и взяться за эту грязную работу? — холодно осведомилась Джулия, не сводя глаз с обледеневшего окна. — Я не переступлю порог этой комнаты, пока не узнаю, где Майлс. Вашей сообщницей я ни за что не стану. Вам прекрасно известно, что когда мы заключили сделку, у меня не было другого выхода. Вы воспользовались моей беспомощностью.

— Вот как? — Судя по тону, майор забавлялся. — Право, Джулия, временами вы ведете себя совсем как ребенок, а выглядите как на редкость красивая женщина. Соглашаясь на мое предложение, вы знали, на что идете, и должны понять: я заставлю вас сдержать слово. Так зачем причинять мне лишние хлопоты, проявляя никчемное упрямство?

— Нет, постойте! — яростно перебила

она, оборачиваясь к майору. — Вы ни слова не упомянули о янки до тех пор, пока не вытащили Майлса из тюрьмы. И я понятия не имела, что мне предстоит работать на правительство северян! Похоже, сэр, вы забыли, что я южанка и горжусь этим и потому и пальцем не пошевельну, чтобы помочь северянам!

— Ну что же. — Майор убедился, что огонь в камине пылает вовсю, и встал. — Думаю, пришло время обсудить условия сделки.

— Можете обсуждать все, что вам угодно, но я уже приняла решение. Я хочу, чтобы меня отвезли к брату. — Джулия вновь уставилась в окно.

Майор заговорил таким тоном, точно не слышал ее последних слов:

— Завтра же вы получите гардероб, подходящий для прелестной талантливой юной леди, развлекающей солдат-мятежников пением. Когда все приготовления будут закончены, вы вместе с Лютером и Вестоном отправитесь в турне. Лютер — одаренный гитарист, — продолжал он, подходя к Джулии почти вплотную, но не касаясь ее. — Он будет аккомпанировать вашему пению. А Вестон сыграет роль возницы и будет передавать мне сведения, которые вам удастся выведать у ваших приятелей-мужчин. — Приятелей? — переспросила Джулия и гневно обернулась к майору. — Вы думаете, я соглашусь стать… вашей шлюхой?

Майор засмеялся, закатывая глаза:

— Ну, зачем вы так, Джулия? Разве я прошу вас быть шлюхой? Я же объяснил, как вы будете подпаивать мужчин, которых вам удастся заманить в постель. Вам вовсе не придется заниматься с ними любовью. Поболтав с вами, они будут крепко засыпать, а на следующее утро вы скажете, что провели восхитительную ночь. Этого достаточно любому мужчине. На меня работают несколько прекрасных дам, — добавил он, — и поверьте, они вполне довольны своим положением.

— До ваших «прекрасных дам» мне нет никакого дела, — отрезала Джулия, — потому что я не намерена пополнить список ваших сообщниц. Как только представится удобный случай, я отомщу вам за все…

Неожиданно майор схватил ее за плечи и бросил на кровать. Растерявшись, Джулия в ужасе уставилась на него.

— Нет, вы будете подчиняться моим приказам и держать язык за зубами, потому что иначе ваш братец отправится в могилу! Мы заключили сделку. Я выполнил то, что требовалось от меня — теперь ваша очередь. И больше я не намерен терпеть оскорбления, ясно?

Джулия не ответила, и майор схватил ее за воротник халата, приподнял над кроватью и зловеще прошептал:

— Я задал вам вопрос, черт побери! Когда вы научитесь подчиняться приказам? Вы поняли меня?

Еле слышно Джулия прошипела сквозь стиснутые зубы:

— Да, я все поняла, ублюдок!

С улыбкой на губах он отпустил Джулию, выпрямился и прищурился, глядя на нее.

— По-моему, — заговорил он, расстегивая рубашку, — пришло время преподать вам урок, дорогая. Я намерен научить вас единственной премудрости, доступной женщинам, притом так, чтобы вы ее никогда не забыли. Мне нравится, когда женщины умоляют меня…

— Да вы спятили! — Вскочив, Джулия кинулась к двери и заколотила в нее кулаками.