Пылающие души
Шрифт:
Ее веки отяжелели, от бренди ее вскоре начало клонить в сон. Джулия закрыла глаза, слыша, как постепенно затихают, словно отдаляясь, голоса матери и Эдсела. Наконец ее окружила тишина, и Джулия погрузилась в блаженное забвение.
Она проснулась словно от толчка.
Серовато-розовый свет, проникающий в иллюминатор, подсказал ей, что ночь кончается, а на востоке восходит солнце. Джулия не могла понять, что разбудило ее. Напрягая зрение, она села и огляделась, замирая от предчувствия.
Ей не сразу удалось разглядеть человека, прислонившегося к столу. Испуганно ахнув,
— Кто здесь?
Звучный низкий голос ответил:
— Я решил доказать свою обеспокоенность, лично нанеся вам визит. Если я не ошибаюсь, вы высказали сомнения в моих чувствах в присутствии моего первого помощника, не постеснявшись назвать его лакеем. — В голосе проскользнула насмешка.
Лицо раннего гостя оставалось в тени, однако по его силуэту Джулия поняла, что капитан — крупный мужчина. Мысленно она представляла себе капитана желчным, сгорбленным стариком, пылающим ненавистью ко всему миру. Но сильный, мужественный голос, который наполнял каюту, никак не мог принадлежать старику.
Положив повыше подушки и оперевшись на них, Джулия глубоко вздохнула, втайне поклявшись не выдать испуг.
— Едва ли полночь можно назвать подходящим временем для визитов, капитан.
— Уже светает, мисс Маршалл. Жизнь на моем корабле начинается с рассветом. Разумеется, вы об этом и не подозреваете — ведь вы привыкли спать чуть ли не до полудня.
— Откуда вам известны мои привычки? — Джулия не упустила случая съязвить: — Вы же безвылазно сидите в своем убежище.
Капитан рассмеялся:
— Мне известно все, что происходит на корабле. Кроме того, я знаю своих матросов, особенно Харки. Полагаю, теперь вы поняли, почему я запретил вам появляться на палубе?
Каюту быстро наполнял свет, небо за иллюминатором приобретало розоватый оттенок неспелого арбуза. Джулия видела, что, капитан стоит, скрестив руки на груди и слегка расставив ноги. На его лицо по-прежнему падала тень.
— Ладно, не будем об этом. Вы лично нанесли мне визит. Позвольте поблагодарить вас за заботу. Как видите, со мной все хорошо. — Немного помолчав, Джулия спросила, как капитан намерен поступить с Шедом Харки.
Он откликнулся насмешливым тоном, приводящим Джулию в ярость:
— А как бы поступили с ним вы? Ведь он напал на вас, а не на меня.
Вспыхнув, Джулия выпалила:
— Право, не знаю!.. Ведь он был пьян, и хотя я сердита на него, я не желаю ему смерти. Мистер Джастис сказал, что на сей раз его наверняка ждет виселица. За прежний проступок вы изуродовали ему лицо.
— Я свято верю в то, что человек должен учиться на своих ошибках. После сурового наказания он редко повторяет их. Но Шед Харки — подонок, который вряд ли чему-нибудь научится, сколько бы раз его ни подвергали порке. Вчера ночью он мог бы без колебаний убить вас. Он убивал и раньше, еще до того как попал на мой корабль. Многие из моих матросов виновны в гнусных преступлениях, однако я караю их не за прошлые, а за нынешние проступки. — Помолчав, капитан мрачно добавил: — По-моему, я слишком долго терпел выходки Харки.
— Значит,
— Придется, иначе он станет дурным примером для остальных матросов. Они решат, что правила можно нарушать безнаказанно. Теперь вы понимаете, что у меня нет выбора?
Мысли Джулии путались. Она и вправду злилась на Шеда, не желала видеть его. Но знать, что из-за нее погиб человек… В случившемся виноваты они оба. Слишком поздно она осознала, как глупо было выходить на палубу, да еще распевать в толпе матросов. Если бы она осталась в каюте, ничего бы не произошло.
— А может, следует просто высадить его в ближайшем порту? — с надеждой спросила она.
Долгое время капитан молчал, набивая трубку. Он чиркнул спичкой, раскурил трубку и выпустил дым. Аромат табака Джулия сочла приятным. Он полностью соответствовал облику этого загадочного человека.
— У вас слишком доброе сердце, — наконец произнес он. — Это похвально. Но попробуйте встать на мое место: я должен управлять кораблем, я просто не имею права оставить вчерашнюю выходку безнаказанной. Каждый матрос, который вчера выпил, получит в наказание три удара плетью. Все они знают, что на борту корабля я запрещаю пить. Харки однажды уже был наказан — за попытку изнасиловать пассажирку, и наказание стало весьма суровым, — продолжал капитан. — В тот раз я предупредил: еще одна провинность будет означать для него смерть. Видимо, он не воспринял угрозу всерьез, а мои матросы должны верить каждому моему слову.
— О Господи! — раздраженно перебила Джулия. — Почему для вас так важно, чтобы матросы боялись вас? Может, какие-нибудь физические недостатки заставляют вас требовать поклонения, как будто вы — сам Господь Бог? Или вам доставляет некую извращенную радость сознание того, что за глаза вас зовут Айронхартом? Неужто ваше сердце действительно из железа и вы не испытываете ни малейшего сочувствия к ближнему?
Но едва капитан заговорил, Джулия поняла, что ее шпильки не достигли цели. Тон Арнхардта ничуть не изменился:
— Мое дело — управлять кораблем, а это невозможно, если команда не будет относиться ко мне с уважением. Да, я требую от матросов только уважения. А если ему должен сопутствовать страх, так тому и быть. — После непродолжительной паузы он произнес: — Скажите, мисс Маршалл, что случилось бы, если бы Харки повезло, если бы вы пострадали? Неужели и тогда вы вступились бы за него? А может, вы потребовали бы предать его смерти?
Джулия медленно покачала головой, смаргивая горячие слезы досады:
— Не знаю… Я просто сожалею о случившемся. Пожалуйста, оставьте меня.
Но капитан не сдвинулся с места. Джулия укрылась одеялом с головой и затихла, чувствуя на себе пристальный взгляд собеседника. Его следующие слова ошеломили ее.
— Бесспорно, вы чудесно сложены.
Откинув одеяло, она недоуменно воззрилась на капитана. Рассвет уже наступил, и в каюте стало достаточно светло, чтобы рассмотреть лицо гостя. Джулия с удивлением обнаружила, что капитан Арнхардт весьма привлекателен. Его темные волосы имели оттенок крепкого кофе, длинные густые ресницы окаймляли глаза — черные, как мрачные воды болотСаванны.