Пылающие души
Шрифт:
— Не тебе судить! — уязвлено воскликнула Джулия.
— Нет, мне, — возразил Дерек. — Ты беззаветно предана матери, потому что чувствуешь себя виноватой перед ней — ведь ты умолчала об измене отца. Ты приняла на себя его позор, и это нелепо. Ты ни в чем не виновата. А еще, — продолжал он, и в глазах его заиграл отблеск утреннего солнца, заглянувшего в иллюминатор, — ты безмерно предана своему брату, и питают эту преданность угрызения совести. Ты винишь себя в том, что из-за тебя ему пришлось спасаться бегством. На тебя напали, и твой брат совершил убийство, пытаясь
Джулия хотела возразить, но Дерек не давал ей вставить ни слова:
— Выслушай меня до конца. Ты надеешься, что брак с Вирджилом Оутсом поможет вашей семье упрочить связи со скупщиками хлопка из Европы. Ты хочешь одним махом разрешить все свои затруднения. Но эта надежда тщетна. Ваши беды только начинаются. Вирджил отнюдь не волшебник.
— Зачем я слушаю тебя? — Джулия попыталась высвободиться, но Дерек крепко прижимал ее к себе.
— Ты выслушаешь все, черт побери! Пора взглянуть правде в глаза. Ты жертвуешь собственной жизнью ради матери, брата и обожаемой плантации. — Внезапно Дерек оттолкнул Джулию, и она упала на постель. — Но что толку? — выпалил он. — Какое мне дело до тебя? Беги, становись женой ублюдка, если хочешь! Разыгрывай мученицу, если считаешь, что в этом и состоит счастье!
Джулия вскипела от негодования:
— Замолчи и оставь меня в покое. Ты уже добился своего. Насколько я знаю, ты высоко оценил мои достоинства. А теперь не мешай мне жить так, как я захочу!
Дерек сжал кулаки, скрипнул зубами и глянул на нее исподлобья. — Ну и черт с тобой, глупая девчонка.
Он вновь прикоснулся к кровоточащей ране. Он нуждался в перевязке — кровь никак не останавливалась. Умирающий янки полоснул его ножом — к счастью, ему не хватило сил, чтобы вонзить лезвие поглубже, иначе сейчас Дерек спал бы вечным сном.
Он остановился на пороге и в последний раз оглянулся.
— Кстати, — произнес он бесстрастным тоном, — твои достоинства я и вправду оценил высоко. Но разве я чего-нибудь добивался от тебя? Ты оказалась рядом, и я удовлетворил свою потребность. Вот и все.
Он вышел, с силой хлопнув дверью.
Глава 8
Казалось, этот день никогда не кончится. Несмотря на острое желание вдохнуть свежего воздуха, Джулия твердо решила не покидать каюту. С палубы до нее доносились голоса и шум, но, невзирая на вспыхнувшее любопытство, Джулия понимала, что после ночного побоища палуба представляет собой неприглядное зрелище.
Еду ей принес Лаймен. Завтрак состоял из миски каши и чашки чаю. Незадолго до захода солнца Лаймен вновь вошел в каюту с другим подносом. Джулия сморщила нос при виде отварной рыбы.
— Извините, — произнес юноша. — Сегодня все были так заняты, что на ужин ни у кого не нашлось времени. Кок целый день орудовал шваброй, поэтому успел только сварить рыбу.
Утром, принеся завтрак, Лаймен удалился так поспешно, что Джулия не успела расспросить его о том, что происходит наверху. Но на этот раз она решительно преградила ему путь к двери и заявила:
— О еде можете не беспокоиться. Я не голодна. Однако вы не выйдете отсюда,
— Вы имеете в виду на палубе? — не сразу догадался юноша.
— Вот именно. Я хочу знать все подробности.
— Пришлось устроить большой аврал. Видите ли, там все залито кровью. — Он скорчил гримасу. — А капитан приводит в порядок оружие.
— Значит, он все-таки бросил янки на произвол судьбы? И потопил крейсер?
Лаймен покачал головой и пробормотал:
— Больше я ничего не могу добавить, мэм. Капитану это не понравится. И потом я спешу. Скоро стемнеет, а дел еще уйма…
Он попытался обойти Джулию, но она застыла у двери, ткнула пальцем в грудь юноши и впилась в него взглядом.
— Вы обязаны рассказать мне все, Лаймен. Я вправе знать, какая судьба меня ждет. Неужели капитан и вправду направляется в Уилмингтон?
Юноша с трудом сглотнул и отвел взгляд.
— Мисс Джулия, я — последний человек в команде. Мне всего шестнадцать, а капитан был так добр ко мне, несмотря на то, что в Саванне меня преследовали по закону. Капитан дал мне понять, что как только я немного подрасту и чему-нибудь научусь, мне больше не придется драить палубу. Откуда же мне знать, что задумал капитан? О своих планах он мне не докладывает… — Лаймен вдруг усмехнулся. — Но после вчерашней ночи, ручаюсь, он стал относиться ко мне по-другому. Ему известно, что я остался на его стороне, хотя многие опытные и взрослые матросы струсили и предали его.
Джулия раздраженно вздохнула:
— Лаймен, я уверена, что вы знаете, куда мы плывем — к Бермудским островам или на север. Вам наверняка известно, потоплен ли корабль янки. Так почему бы вам не поделиться этими сведениями со мной? Я вправе знать — ведь я заплатила за проезд!
Лаймен уставился на свои босые ноги, и Джулия заметила, что они запачканы чем-то красным — видимо, во время мытья залитой кровью палубы.
— Капитан Арнхардт запретил вам отвечать на мои вопросы? Не поднимая глаз, юноша кивнул.
— В таком случае мне придется торчать здесь и изнывать от беспокойства и неизвестности. — Повернувшись к матросу спиной, она прижалась лицом к грубо оструганным доскам двери, делая вид, что содрогается в рыданиях.
Ее уловка удалась. Лаймен неловко переступил с ноги на ногу, несколько раз судорожно вздохнул и зашептал:
— Прошу вас, не плачьте. Не могу смотреть, как женщины плачут. Я расскажу вам все, что знаю.
И он сообщил, что крейсер янки до сих пор на плаву, а команда взята в плен.
— Вот и все, честное слово. А куда мы поплывем, я не знаю. Джулия сделала вид, что вытирает глаза рукавом, улыбнулась юноше и поблагодарила его.
Он ушел, взяв с нее обещание, что никто не узнает об этом разговоре. Разочарованная тем, что ей почти ничего не удалось выведать, Джулия охотно пообещала юноше хранить молчание.
От бессонных ночей у нее слезились глаза. Несмотря на тревогу, она была не прочь погрузиться в столь необходимый сон. Переодевшись в ночную рубашку, она уже готовилась нырнуть под одеяло, как в дверь резко и настойчиво постучали.