Р.А.Б.
Шрифт:
Тренинг проходил всегда одинаково. Заехал в отель в пятницу, познакомился с парой-тройкой таких же, как я, клерков, выпил пива, позвонил жене, прослушал первую часть дневной лекции, сходил на coffee-break, прослушал вторую часть дневной лекции, пообедал, выпил пива. После обеда позвонил коллегам, чтобы сказать традиционное «как тут круто» и сообщить, какая именно выпивка будет на халяву. Конечно, сказал, что виски, хотя поили только дрянным вином никому, даже официантам, не известной марки. После обеда задал тренеру пару бессмысленных вопросов (чтобы показать, что до этого я участвовал уже в трех подобных мероприятиях, а не для того чтобы собственно спросить) и полуприкрыв глаза начал дремать. Как известно, редким талантом спать с полузакрытыми глазами обладают только две категории граждан: солдаты срочной
После того как все бокалы совиньона разобрали, счастливая часть менеджерья отвалила «покурить» (парами разбрелась по номерам). А я примкнул к группе таких же оставшихся без спонтанного секса неудачников и переместился вместе с ними в бар, где бухалово продолжилось. Напивались быстро и нервно, как напиваются клерки, в какой-то момент забывшие, что пьют уже не за счет компании, а на свои. К часу ночи выяснилось, что зарплата у всех присутствующих примерно одинаковая, бонусы ничтожны, а социальные пакеты унизительны. Начальники, как положено, у всех были безмозглыми кретинами-солдафонами (кому-то повезло иметь начальницу), коллеги ежеминутно стремились слепить подставу, а подчиненные (кому, как и мне, подфартило их иметь) были сущие бараны. Не жизнь, а борьба сил добра с силами разума. После двух часов подобных терок у меня всегда возникал один вопрос: какого же черта мы все работаем там, где работаем, и почему не увольняемся? Кто же нас так подставил, что мы вынуждены годами этим жить? Ответом на мой незаданный вопрос стал разговор о карьере. Оказалось, что у всех присутствующих – охуительные перспективы. Кому-то светит кресло начальника (выход на пенсию), кому-то промоушен с переездом в Красноярск (вау!), кто-то двигается в более крутой отдел, а иным и вовсе «уже год хедхантеры интересуются». Так что после двух литров на пятерых каждый из нас мог запинающимся языком с уверенностью промямлить: «К тридцати пяти годам я буду…»
Потом в разговоре смутными фантомами возникли жены, понеслись идиотские присказки, «семья это тыл», «а я так скажу: ради семьи и живу», состоялись доверительные демонстрации фото детей и жен, сделанных на мобильный, отчего у тех проявились монструозные черты. Кто-то сказал, что взял ипотеку, другой, оказывается, достраивает дачу, третий начал было говорить: «А я своей взял…», как наша милая менеджерская посиделка в секунду взъерошилась от моего брошенного как бы невзначай предложения: «А давайте блядей возьмем?»
В один миг мужчины из добропорядочных семьянинов превратились в отчаянных плейбоев, отягощенных нечеловеческой эрекцией. Все стали крякать, безумно вращать глазами и нервно озираться, как уголовники. Проблема состояла, как обычно, в выборе: брать в отеле или садиться в такси и ехать в Химки?
– А может, вызвонить по интернету?
– Какая же дура поедет в два часа ночи в такую даль?
– Никакая… а может, все-таки в Химки?
– Нас много да еще девки. Это сколько же нужно машин?
– Тогда давайте брать в отеле.
– Дорого здесь, стопудово…
После подобных деклараций ночь стремительно съеживается. И желание продажной любви пропадает. А «два часа ночи – времени еще вагон», стремительно меняется на «два ночи, спать осталось пять часов». И мы
Я не мог уснуть часов до семи. Жизнь отчаянно несправедлива, думал я. Судя по бейджам, которые я видел днем на пиджаках присутствующих, больше восьмидесяти процентов из них стоят ниже меня на социальной лестнице. Многие из них еще и старше. Мне тридцать, у меня в подчинении пятнадцать человек, у меня отличные перспективы занять пост начальника департамента в одной из самых крупных корпораций. У меня красивая жена из богатой семьи, хорошая квартира и неплохой автомобиль. Позавчера я получил квартальный бонус. Так почему же у меня нет желания даже мастурбировать?
Я смотрел музыкальный канал, пил воду и слушал скрип чужих кроватей и взвизгивания чужих подруг. Объективно говоря, если чему и способствуют выездные тренинги – так это выездному сексу. Никаких иных знаний, кроме знания случайных связей люди отсюда не выносят. Возможно, именно в этом и состоит высший корпоративный замысел: если люди не хотят учиться работать, пусть плодят новых работников? Ведь презервативы в нашей стране до сих пор воспринимаются как личное оскорбление. В общем, все было лажово. Я пытался успокоить себя мыслью о том, что блестящая карьера лучше смятых простыней в корпоративных номерах. Но, признаться, она не особенно меня и грела.
На следующее утро я и познакомился с Лерой. Она приехала на день позже (а появись она накануне, здешние стервятники не оставили бы мне не единого шанса), села за четыре кресла от меня, вскинула ногу на ногу и принялась осматривать окружающих, лениво покачивая туфлей, держащейся на кончиках пальцев. Тренинг ее, как и меня, не интересовал. Ей было около двадцати пяти или чуть более, судя по отсутствию кольца не замужем, правильная косметика, строгий деловой костюм, собранные в пучок каштановые волосы и… очки. Бог мой, очки на симпатичной женщине в деловом костюме – тот же фетиш, что и кокетливое кружево на куртизанках ХVIII века. Все клерки мечтают о двух вещах:
– иметь боссом женщину;
– иметь ее.
Во втором пункте, кроме всего прочего, проявляется желание быстрого карьерного роста без особых профессиональных усилий.
Я подошел к ней во время coffee-break, налил кофе из хромированного жбана, предложил сливки, печенье – короче говоря, выказал обычную галантность, которая проявляется у женатого мужчины в результате спермотоксикоза. За обедом мы сели вместе, выяснилось, что она работает в «Uniliver», где возглавляет отдел региональных продаж. В общем, то ли из-за взаимной симпатии, то ли из-за двух бутылок шампанского, выпитых в маленьком баре на втором этаже (еще одну в номер, пожалуйста), – мы случились той же ночью. Отдельное спасибо большой корпорации – даже на тренинге тебе оплачен отдельный номер. Многие жили парами мальчик/мальчик и девочка/девочка, что заставляло пылких любовников ежевечерне решать незамысловатые шарады «кто где спит» (особенно «повезло» девушкам, делившим номера со страшными коллегами, которых обычно называют «а я никуда спать не пойду»). Кстати о корпорации – не последнюю роль в этом романе сыграл наш с Лерой равный социальный статус. Знаете, в мире корпораций девушки дают, только предварительно сверив надписи на визитках.
На следующий день нам еще раз повезло – всю первую половину тренинга нам показывали слайды. Зал внимал, ровно сопя и изредка всхрапывая. Неудачники и страшные телки с неприязнью косились в нашу сторону – сторону победителей. Тренинг удался. В общем, с той ночи мы стали любовниками.
Мы встречались раз месяц, а то и реже и обязательно в канун Нового года, или дня Святого Валентина, или Восьмого марта (привет, милые знаки внимания). Говоря о том, что мы были любовниками, я, конечно, погорячился. Мы занимались сексом. У Леры в ежедневнике я был где-то между маникюром, укладкой, днем рождения давней подруги и техосмотром. Впрочем, так же, как и она у меня. Четко, без опозданий, механически. Как сегодня.