Р.А.Б.
Шрифт:
– О, а ты еще здесь! Мы думали, ты уехал. – Судя по его довольной физиономии, им удалось договориться о «правилах честной конкуренции».
– Пережидаю, пока закончите.
Нестеров зашел в кабинку, раздался звук расстегиваемой ширинки, и он продолжил, не отрываясь от процесса:
– Слушай, Сань, а ты, в натуре, серьезно не хочешь быть начальником?
– Не хочу.
– А почему?
– Не готов. Ответственности много. И потом, не охота тратить предновогодний месяц на то, чтобы носом рыть поляну. Не готов.
– Понимаю,
Он подошел к раковине и стал мыть руки. Я почему-то подумал, что он мог бы стать идеальным туалетным начальником.
– Сашка, а я вот еще о чем подумал. – Он выключил воду, посмотрел по сторонам, хотя нас было двое, оторвал бумажное полотенце и подошел. – Давай мы с тобой вот как поступим. У тебя есть пара-тройка клиентов с хорошими отгрузками, но не самых больших, так?
– Они у любого есть.
– Правильно. А что ты думаешь, если мы с тобой такую комбинацию сделаем. – Он снова осмотрелся. – Ты мне их передашь. С выпиской я договорюсь, в компьютере все исправим, никто ничего и не заметит.
– А комиссию за них кто мне выплачивать будет? – Затея представлялась мне абсолютно левой.
– Я, кто же? Пойми, Сань, я бы никому такое не предложил. Мы просто с тобой похожи очень, понимаешь? Прямые, без этих вокруг да около, как у Загорецкого. Я такой же, как и ты. Если что не нравится – сразу говорю. И никого никогда не подставлял. Мой принцип – лучше честно, но мало, чем много, но бесчестно, понимаешь?
– Понимаю, и что с того? Что для тебя это решит?
– У меня база почти как у Евдокимова. С Керимовым я договорился, вот тебе предлагаю. Мне десятка клиентов от вас – как воздух. Своих я выжму, но все равно не хватит. Этот козел, Львов, надавал Евдокимову в свое время лучших покупателей, понимаешь? Он же был абсолютно его человек!
«Что же ты этому козлу руку жал?»
– Ты подумай, Саш. Если меня назначат, все по-другому будет, понимаешь? – Он подошел вплотную. – Ты, Керимов и я. Новая команда. Я потом базу перекрою, вы получите лучшие отделы, Саш. Я своих не забываю. Нет, конечно, если ты сам хочешь…
– Не хочу, – отрезал я.
– Эти трое – Захарова, Загорецкий и Евдокимов – уже договорились. Они Евдокимова двигать собираются, но Загорецкий в последнюю минуту отожмет, будь уверен. А под ним работать – врагу не пожелаю!
– Договорились? – Меня передернуло. – Интересно, когда успели?
– Они месяца два вместе трутся, ты просто не замечаешь. Может, я тебя как начальник не устраиваю? Ты скажи, Саш, не обижусь!
– Я против тебя ничего не имею. Ты самый старший и самый опытный – нет проблем! – Я потянулся за пачкой сигарет.
– Понял-понял. Ну так что, договорились? А я буду тебе комиссию за этих клиентов засылать. Ну и еще что-нибудь сверху, процентов пять. За помощь. Ты же понимаешь?
– Уже понимаю! –
– Я тебя умоляю! С этими овцами мы договоримся. Ты лучше вот что… выбери кого-то одного, чтобы слишком много людей в теме не было. Мы же все равно ему этих клиентов вернем после Нового года. Лучше, чтобы у человека были «косяки», о которых ты знаешь.
– Я подумаю до завтра, хорошо? – попытался я оставить себе место для шага назад.
– Конечно, я не тороплю! Все равно эту операцию лучше в конце месяца делать. Подумай! – Нестеров хлопнул меня по плечу, радуясь, как легко он все это со мной провернул, и должно быть, желая, чтобы я тоже обрадовался. – Ладно, завтра порешаем. Ты иди первым, потом я.
– Нет проблем! – Я плюнул на голубые камешки и вышел в зал.
За столом оставались все, кроме Старостина. На лицах коллег было какое-то облегченное уныние. Как после экзамена, который ты знал наперед, что не сдашь.
– Ну что, «Мюнхенский сговор» можно считать закрытым? – поинтересовался Загорецкий. – Просим счет?
– Какой сговор? – не понял я.
– Неважно.
– Нестерова подождем? – предложил Керимов.
– Мы теперь без него никак. – Загорецкий изобразил благодарный плач. – Он для нас, как российские миротворцы в Косово.
– Чой-то? – простонародно пожала плечами Захарова.
– Ну, когда миротворцы приходят, начинается война! – Он выпустил дым и сжал губы.
Струя дыма в воздухе свертывалась в причудливые спирали и, увлекаемая кондиционером, потекла по направлению к туалету. Прежде чем окончательно раствориться, она изобразила загогулину, похожую на знак доллара. На улице стемнело. Мне дико захотелось спать.
Дворники на лобовом стекле монотонно смахивали потоки дождя, а я размышлял о том, какая же быстрая реакция у моих коллег. Кто из них выиграет, не имело для меня никакого значения. Я хорошо понимал, что каждый будет гораздо хуже, чем Львов, и первыми от рук нового начальника падут его вчерашние союзники. Нестеров или Загорецкий? Это противостояние было интересно мне лишь с позиции домохозяйки, наблюдающей высосанную из пальца драму в отечественном сериале.
У меня зазвонил мобильный.
– Припаркуйся, где тебе удобно, еду за тобой! – отозвалась трубка голосом Загорецкого.
– Зачем?
– На пару слов.
Я включил поворотник и притиснулся у обочины. Следом остановилась машина Загорецкого. Через пару секунд он плюхнулся на пассажирское сиденье.
– Тебе тоже клиенты нужны? – с ходу начал я.
– Мне? – Он усмехнулся. – Нет, просто поговорить хотел.
– Ну надо же! – Я приоткрыл окно. – Чувствую себя королевой бала. Я так востребован, с ума сойти! Как мало нужно, чтобы стать необходимым для всех – всего-навсего спрыгнуть с поезда.