Р.А.Б.
Шрифт:
Я попал уже на третий выпуск, случайно увидев, как куча народу обступила парапет у метро «Краснопресненская». На парапете стоял радиоприемник, из которого вещал надтреснутый голос:
«Еще из новостей мира капитализма с человеческим лицом. На “Горбушке” появилась пиратская русифицированная версия Windows, которая называется “Окна”. Оригинально, не правда ли? Н-да… Суть не в этом, – было слышно, как ведущий глубоко затянулся, – изображения, используемые в качестве иконок программ, называются в ней – “Ворд Владимирский” и “Эксель Нерукотворный”. Разработчики софта пишут в приложении, что хотели адаптировать западную, изначально чуждую русскому человеку программу, с учетом традиционной духовности
Слова ведущего утонули в гоготе толпы. Я протиснулся ближе.
«Из новостей фронды. По сухам, в центре города уже звенят стекла. Усиленные наряды милиции вступили в бой с демонстрантами в районе Третьяковского проезда. Как это водится в русских революциях, в качестве протеста первым делом громят витрины ювелирных. С одной стороны, отрадно, что вас, ребята, хватило на то, чтобы выйти на улицы. С другой – неясно, могут ли служить оружием борьбы с миром потребления свежеукраденные часы Rolex? Вам виднее, молодежь…
Вас становится все больше на улицах, хотя телевидение по-прежнему гонит телегу о “локальных выступлениях”. Мой вам совет: не ждите пока вас сомнут. Не берите Rolex, возьмите Телеграф. Или расходитесь по домам. Барыги вы или революционеры?
Кстати о барыгах: они пошли навстречу народу и сократили количество рекламы, хи-хи-хи. Интересно, как все это переклеили за ночь? Откуда ресурсы? Не исключено, что некоторые ваши коллеги подрабатывают штрейкбрехерами. Вы начинаете проигрывать поле, чуваки. Подумайте об этом. Встретимся через час. Ауфидерзейн, милашки!»
Собравшиеся какое-то время погудели и стали разбредаться по своим делам. Ларьки вокруг метро не работали, зато и у «Краснопресненской» и у «Баррикадной» выстроились бабушки, продававшие, как в славные девяностые, водку, пиво и сигареты. Купив пачку «Парламента» и бутылку минералки, я неспешно пошел к зданию офиса.
Ведущий «Гутен Таг» оказался прав: улицы было не узнать. Наружная реклама практически исчезла. Ее переклеили за одну ночь. Брандмауэры, перетяжки, лайт-боксы и щиты, находящиеся в самых удачных местах и зазывающие либо на просмотр очередного блокбастера, либо выгодно купить автомобиль, теперь оскалились обращениями входивших в картель корпораций:
И все в таком духе. На обращениях стоял огромный логотип картеля, а ниже – логотипы его участников. Лозунги были явно сляпаны впопыхах, креативщики особенно себя не утруждали и пошли по пути коммунистической простоты и топорности, которая в сочетании с повсеместностью действовала на обывателя безотказно.
После обеда такие же агитки начали крутить по ТВ. Объем бюджета этой акции был колоссальным. Они потратили на свой пиар больше, чем могли бы отдать бастующим сотрудникам. Но их интересовал только собственный имидж в глазах потребителя. Очевидно стало и то, что договариваться с нами они не собирались.
Официальные СМИ иначе, как «бездельниками», нас не называли. Репортажи с улиц теперь делались только постановочные, с использованием актеров пролетарского вида, которые сокрушались по поводу происходящего. Обычно это была домохозяйка сорока пяти – пятидесяти лет, со среднем достатком, имеющая одного и более ребенка, любительница сериалов и цветных изданий типа «Семь дней». Этакая собирательная «Надежда Ивановна», целевая аудитория для запуска новой краски для
Вторым героем был «врач “скорой помощи” Владимир», молодой парень с тщательно выбритым в фотошопе лицом, который скорбно говорил, что «из-за этих бездельников наши кареты не могут вовремя добираться до больных и рожениц». «Вы знаете, сколько новых, улучшенных карет “скорой помощи” можно было купить на совокупную месячную зарплату этих бездельников?» – вопрошал его журналист. Володя отрицательно качал головой. Следовала ошеломляющая цифра.
Третьим был «представитель крупной корпорации», разводивший руками: «Эти люди были самыми высокооплачиваемыми в нашем обществе, не понимаю, зачем они все это делают? Неужели хотят зарабатывать еще больше? Вынужден констатировать: забастовка усугубила кризис, который мы с вами почти победили». Темный костюм, белая рубашка, галстук в тон. Лицо в стиле «любая бы замуж пошла».
Все интервью заканчивались одинаковым вопросом журналиста: «Может, следует наконец перестать играть в демократию и решить вопрос с помощью милиции?» – «Да! Да!!», – отвечали «рабочий и колхозница». «Видимо, ничего иного не остается», – с прискорбием выдавливал из себя «представитель картеля»…
Предъявляли телезрителям и высокооплачиваемых «бездельников». Обычно это был молодой актер с опухшим лицом, в мятом костюме и несвежей рубашке, который держал в руках бутылку со спиртным и выкрикивал непристойности. Или разбитного вида девица в мини-юбке, красившая губы в недешевом авто и показывавшая в камеру «фак»…
В народе тщательно пестовали ненависть к нам. Проще говоря, его на нас натравливали. Иного не показывали в новостях, не писали в газетах, не обсуждали по радио. Правда о нас мгновенно замусолилась. Вся эта «большая МЕДИА» принадлежала корпорациям, а поскольку мир, созданный ими, был по большому счету виртуальным, ничего не стоило просто вырезать нас из него. Как аппендицит. Быстро и эффективно. Признаться, я был удивлен, почему нас просто не замочили в первый же день с помощью войск, тут же убрав наши трупы с мостовых и упоминания о нас из СМИ. Будто бы ничего не происходило. Будто нас никогда не существовало. Видимо, этот простой прием не был использован только потому, что армия и милиция пока не принадлежали картелю.
Появились «гражданские сообщества» противников забастовки. «Автолюбители против менеджеров», «Домохозяйки против менеджеров», «Студенты против менеджеров». Всему этому жлобью оперативно напечатали стикеры на стекла, дали эфирное время и даже место на Манежной площади для митинга, который, впрочем, был малочисленным и попросту утонул в массе прибывших туда поглазеть забастовщиков. Картель действовал в лучших традициях геббельсовской пропаганды. Загорецкий прислал мне эсэмэс: «С нетерпением жду, когда кто-нибудь из картельных козлов скажет: “Все это время мы были с народом, работали во имя народа и говорили голосом народа. Мы и есть его часть. Й. Геббельс”». Эта цитата совсем не показалась мне архаичной…