Рабыня
Шрифт:
– То. что взял с собой, - признался юноша.
– И все это уже кончилось. Мне просто повезло, что я нашел город.
– Скверно… - погрустнел вал.
– Я-то думал, ты умеешь делать еду из снега и льда… В горах страшно, Авер.
– А где эти горы?
– Там, дальше от Озера… Не очень высокие, но холодные. Там водопады. Красиво, если есть, что поесть!
– Жани рассмеялся.
– Там живут какие-то твари. Я слышал вой ночами, и видел следы. Странные следы, жуткие. А еще там очень холодно.
– Что же ты так плохо оделся?
– улыбнулся юноша.
– И оружия не взял.
– От
– Перед Отплытием вообще не уйдешь, они следят за рабами. Вот мне и пришлось улепетнуть в чем был, схватил только кое-какое тряпье. А оружие у меня было, как же без него! Но нож сломался, а топор я уронил уже по дороге к Геттелю. Понимаешь, я ведь раньше никогда не видел этого белого ужаса! Думал, что дойду до города за пару дней, так и еду рассчитал. Но вышло все иначе: сугробы, вьюги… Едва жив остался. Так вот: я видел следы!
– Ну и что?
– Ты сильный малый, вместе мы могли бы попробовать поохотиться на этих насекомых.
– Ты путаешь, - улыбнулся Авер.
– Насекомые не могут жить в снегах. Холод делает их неподвижными.
– А что за твари тогда выли, чьи следы я видел?
– возмутился Жани.
– Ты поселянин, ты должен знать, кто это!
– У нас зимой никого нет, - покачал головой юноша.
– Ты не мог ошибиться?
– Не мог, - уверенно сказал раб.
– Кто, по твоему, ободрал в лесу всю кору с деревьев? Абажи рассказывают жуткие сказки про этих существ, но думаю, все это вранье… Ладно, дружище, если ты поел, то нам пора идти.
– А ты торопливый, - засмеялся Авер.
– Я думал, хоть пару дней отдохнешь.
– У нас столько еды нету, - серьезно ответил Жани.
– Я прожорливый.
Они быстро собрались. Вал предлагал на прощание подпалить вязанки дров, и выразил надежду, что сгорит весь Геттель. Авер, поразмыслив, отказался: лучше будет, если абажи не будут искать его, чтобы отомстить.
Они спустились на Озеро и двинулись вдоль берега на юг. Жани тоже считал, что выходить на середину водоема не следует. Но боялся он не тонкого льда, а таинственных зимних тварей, от которых на ровном месте негде спрятаться. Вдвоем идти было куда веселее, настроение у Авера поправилось. Пусть снег, пусть смерть кругом, но пока есть с кем поговорить, надежда не умрет.
– Жани, а что, в самом деле все поселяне в городе были рабами?
– вспомнил он.
– Да, - подтвердил вал.
– Все, кроме абажей и ньяна в Геттеле - рабы. Но ньяна особенный народ, с ними и абажи связываться боятся. Только мы и не боялись с ними воевать!
– У вас тоже есть свои города?
– Нет, - признал Жани.
– Нас все считают дикарями, и если честно… То так оно и есть. Я понял это уже в Геттеле, когда увидел, как живут абажи. Лодки, книги, дома. Они договариваются с жуками и даже смертоносцами.
– Кто это?
– Жуки? Ты никогда не видел жуков?
– удивился вал.
– Видел, разных, = пожал плечами Авер.
– Плавунцы, например, тоже жуки.
– Нет, я имею в виду совсем особенных жуков! Тех, что живут неподалеку от реки Одры, в Южной степи. Они соображают получше людей и смертоносцев, у них свой город, им служат люди… Счастливые люди, народ пасечей.
– А кто такие смертоносцы?
– Городские
– Раньше мы мало имели с ними дело, но с тех пор, как смертоносцы разгромили народ ньяна, дела наши плохи. Я видел тут земляков, знаю, что за страшные твари эти смертоносцы. Они умеют проникать в душу человека и подчинять его себе. Это страшно, Авер.
– Зачем же ты идешь на юг?
– Это моя родина, это моя свобода. А вот куда идешь ты?
– вал покачал головой, улыбаясь.
– Я даже не спросил тебя, зачем ты покинул ручьи и идешь к югу… Какой я нелюбопытный!
– Зато я - любопытный, - признался поселянин.
– Я хочу узнать, как живут люди на юге, и нет ли там места для моих сородичей.
– Жаль, что ты неграмотный, - засмеялся Жани.
– Почитал бы книжки в Геттеле, и все узнал! Я научился грамоте в рабстве. Знаешь, что такое грамота?
– Нет…
– Вот смотри, это бука "Апл", - вал быстро нарисовал на снегу символ.
– А вот - буква "Бэтл". Понимаешь?
Авер некоторое время рассматривал рисунки с разных сторон, потом признался, что не понимает.
– Ладно, в другой раз расскажу больше, - Жани продолжил путь.
– С рабами хорошо обращались?
– с надеждой поинтересовался юноша.
– Смотря кто, - уклончиво заметил вал.
– Опять же, смотря какие рабы… С девушками порой очень даже неплохо обращаются. Пока детей не народят.
– Ты не знаешь о поселянке по имени Фцук?
– не сдержался Авер.
– Ее должны были привезти лодки Нельсона, перед самой зимой.
– Меня уже не было в Геттеле в это время, - отозвался Жани.
– Поэтому ничего не могу сказать о твоей землячке. Теперь она на Зимовке. Красивая?
– Ну… - замялся Авер. Он знал, что Фцук некрасива, но говорить этого не хотел.
– Да, красивая. Очень.
– Тогда, думаю, с ней обращались хорошо, - осторожно сказал вал.
– Наконец-то я выяснил, отчего ты покинул поселок…
– Нет!
– Авер покраснел.
– Фцук тут совершенно ни при чем!
Жани ничего не ответил и даже не посмотрел на спутника. Разговор оборвался, а юноша все не мог успокоиться. Ему хотелось повторить для вала, что он отправился в свое путешествие вовсе не потому, что абажи украли Фцук. Ведь у него в поселке осталась куда более красивая девушка. Но Авер понимал, что Жани только и ждет, чтобы он сказал это, чтобы расхохотаться.
– Расскажи про жизнь в городе, - наконец сказал он.
– Жизнь в Геттеле?
– переспросил вал.
– Обычная жизнь абажей. Они занимаются делами, торгуют друг с другом, некоторые держат хутора. Это такие метса, где можно разжиться мятной травой, или апельсиновыми деревьями. Это у других народов деревья просто растут, а у абажей все кому-нибудь принадлежит, и другим хозяин продает урожай. А чтобы собирать его, охранять от насекомых, абажи держат рабов. Я два года провел на таком хуторе, потом выучился грамоте и хозяин забрал меня в город. Вот такие дела… Еще абажи любят путешествовать по воде, у них много лодок. Дело это опасное, плавунцы в Озере вырастают огромные. Вот такая жизнь… Но ты, наверное, хотел спросить про жизнь молодых красивых рабынь?