Рабыня
Шрифт:
Люди засмеялись, особенно громко, конечно, темноволосая. Фцук заметила, что Виола уже снова сидит на своем месте, такая же сонная, ко всему безразличная. Когда успела вернуться? Жук толкал и девушка, подчиняясь ему, пошла к выходу.
– Прощай, Фцук - золотая ручка!
– сказал старик, чем вызвал новый взрыв хохота.
– Не пришлась ты жукам!
Девушка ничего не ответила. Она ступила в шуршащую темноту и вышла из города. Почти стемнело, но насекомых вокруг меньше не стало. Жук нетерпеливо подталкивал ее в спину, пока Фцук не отошла от города достаточно
Что дальше? Плюнет огнем или прикажет высечь? Фцук осторожно оглянулась, но позади нее уже никто не стоял. Усач слился с веселой, деловитой толпой похожих на себя жуков. Что теперь делать? Поселянка оглянулась, но людей поблизости не было.
Она вспомнила, в какой стороне находятся мастерские, муравейник, а за ними деревня. Перед закатом в воздухе почти исчезли мухи и стрекозы, а пчел девушка не увидела ни одной. Фцук решилась и, часто оглядываясь, зашагала прочь.
Она почти уже дошла до мастерских, решив обойти опасное место подальше, когда ее позвал запыхавшийся Вулко. Он сильно вспотел, бегая по степи, и выглядел раздраженным.
– Ну что же ты?!
– накинулся пасеч на девушку.
– Он тебе поверил, позвал, а ты?
– А что я?.. Я его постукивала, как ты говорил.
– Надо постукивать так, чтобы жуку было приятно, - строго сказал Вулко, будто ему с этим процессом все было ясно.
– Щекотливая команда, вот как это называется. А жук сперва решил, что ты научишься, кое-что получалось. Но потом посоветовался с друзьями… Нет, не годишься. И не слишком старалась к тому же. Но самое главное - люди ему сказали, что ты никогда не научишься. Чем ты разозлила старого Степа?
– Я его не злила, - оправдывалась Фцук.
– Он сам рассердился! Как они услышали, что я с корабля ньяна, от Варакши, так и не захотели со мной разговаривать. Не помогали, только смеялись…
– Вот оно что?..
– Вулко остановился и пристально посмотрел на девушку.
– А и в самом деле… Мы с Мокшей что, наше дело сторона. А вот Бражан, наверное, не обрадовался.
– Они решили, что я шпионю на Варакшу, да?
– Может и шпионишь!
– сразу перешел в наступление Вулко.
– Кто тебя знает? Мокша уши развесил: рабыня, топилась… А может, Варакша под Бражана подкапывается, хочет порох дешевле покупать! Такие игры знаешь, чем кончаются? Вот узнаю жуки, и тогда поркой не обойдется!
– Но я не шпионка!
– крикнула Фцук.
– Я в самом деле с ручья, из-за Озера!
– Ну и сидела бы там… - буркнул пасеч, прошел несколько шагов и опять остановился.
– То-то я слышал у мастерской, когда обед приносил: мужики про северян говорили! Что женщины там все беловолосые, и высокие. Они про тебя думали, а я-то не понял! Ну, конечно!
– Вулко даже стукнул себя по лбу.
– Никакая ты не северянка, ты абажанка! Значит, и рабыней быть не могла!
– Это неправда… - только и смогла сказать Фцук, но Вулко ее не слушал.
– Вот оно что! Хитер Варакша, нечего сказать… Разжалобил и подложил Бражану девчонку… Ну,
– А куда же мне тебя вести?
– Я сама дойду до Власы, - сказала обидевшаяся Фцук. Она не хотела больше видеть рыжего пасеча.
– Жук мне сказал тебя отправить подальше из деревни. Так что никакой Власы ты не увидишь.
– Как это не увижу?!
– возмутилась поселянка.
– Она меня приглашала!
– Ну и что?
– пасеч вытянул из ножен саблю и положил на плечо, хотя ни одной стрекозы в небе не было.
– Там мои вещи, одежда!
– нашлась Фцук.
– А это платье мне Власа на время дала!
– Платье я могу снять, и потом ей занести… - задумчиво сказал пасеч.
– Это запросто. А твои тряпки грязные - не моя забота, поняла?
Он остановился, девушка тоже. То, что ее собираются выгнать, само по себе плохо, идти некуда. Но неужели Вулко прогонит ее от жуков в ночную степь голую?
– Пожалуйста… - попросила Фцук.
– Давай зайдем к Власе… На чуть-чуть!
– Ага, запела!
– крикнул Вулко.
– Слезы сразу, ну конечно! Умеешь прикидываться!
Фцук понимала, что должна что-то еще сказать, упросить пасеча разрешить ей вернуться в деревню, но слова застревали в горле. Девушка заревела, Вулко продолжал что-то воинственно выкрикивать.
– Ты чего расшумелся, рыжий?
– раздался глубоки, хриплый голос.
Поселянка повернула в ту сторону заплаканное лицо и увидела не спеша приближающихся к ним людей. Первым шел низкорослый, но очень широкоплечий чернобородый пасеч, левый его глаз закрывала повязка. Следом с саблями наголо шагали трое сильных молодых парней.
– Эта?
– спросил одноглазый у Вулко, подойдя и в упор рассматривая Фцук.
– Ага, она!
– закивал рыжий.
– Шпионка!
– Злой ты мужик, Вулко… Сам привел, сам, оказывается, придумал где ее пристроить, а теперь отпираешься? Шумишь?
– Бражан, да я ведь не догадался сразу-то!
– развел руками Вулко.
– Ведь что придумала: рабыня, все в синяках… Власа еще, дура, пожалела ее… А нам и невдомек, что на северянку-то девка не похожа!
– И на абажанку не похожа… - Бражан не спеша обошел Фцук.
– Помесь абажа с ньяна, вот она кто. Прижил кто-то девку, а теперь вот пользуется… Ты чья дочь?
– Я сирота, - сказала Фцук.
– Отец у меня из абажей, да я его не знала, а мама поселянка была. И волосы у нее были светлые, и…
– И тебя украли абажи, и в рабстве плеткой били, - покивал Бражан.
– А если начистоту? Расскажи как на самом деле все было, тогда отдам тебя обратно ньяна, прямо Варакше. Только передай ему, что порох теперь будет подороже, ни к чему в мои дела черный нос совать!
– Я правду говорю!
– Фцук опять начала плакать.
– И я тебе правду скажу. Вокруг ни единой души нет, - Бражан картинно обвел рукой пустую местность возле муравейника.
– Вулко ни в счет, он у нас промолчит…