Радуга
Шрифт:
Потом Алисия весьма неохотно кое-чем поделилась с ней, сказав только, что он был замечательно нежным любовником и что (и это было довольно странно) он не хотел, чтобы она его раздевала, как требовали многие клиенты, и не хотел сам снимать свою рубашку.
Софи часто думала о Квинне. Немногие богатые южане участвовали в деятельности Подпольной дороги. Она знала только двоих, оба были из Виргинии, один был некий Сэмюэль Смит, его арестовали и отправили в тюрьму, а другой, Джон Фэйрфильд, лишь однажды заглядывал в ее офис. Но, с другой стороны, все было
Несколько раз она пыталась нащупать его слабые места, но ни разу ничего не добилась. Он мог разговаривать о чем угодно, только не о самом себе и не о причинах, которые привели его в подпольную организацию. Если бы она не видела, как они с Кэмом друг к другу привязаны, она бы думала, что у него вообще нет сердца. А потом она разглядела одиночество, спрятанное за фасадом самоуверенности, и пожалела его.
Но принудить его к откровенности она не могла. Так можно было потерять его дружбу, а она не хотела рисковать.
— А сегодня вечером? — настаивала она. — Алисия сегодня свободна.
Алисия была одной из причин, по которой он пришел. Страстная Алисия, никогда не задававшая вопросов. Он надеялся, что удовлетворение отвлечет его от преследовавшего его образа Мередит Ситон. Тем не менее, он подозревал, что ничего не получится. Сегодня не получится. Он покачал головой.
— Я устал, Софи. Ваше общество, хороший стакан вина и обед — вот все, что мне требуется.
Теперь Софи покачала головой. Его глаза были усталыми, его рот был угрюмее, чем обычно.
— Вам, Квинн, нужно что-то еще, кроме этого.
— Возможно, — сказал он, — но пока и этого хватит.
— У вас неприятности? — эта мысль пришла ей в голову позднее других. У Квинна Девро никогда не было неприятностей.
Он поднял бровь:
— Слышали о братьях Кэррол?
— А, эти! — Софи почти выплюнула слово. — Вы слышали про Тумза?
— Мне рассказывали. Я все думаю, могу ли что-нибудь сделать…
— Не сделать, — коротко сказала Софи. — Они надеются, что кто-нибудь попытается помочь ему убежать, а они на кроют большинство наших. Мы не можем себе позволить потерять вас. В любом случае именно братья Кэррол раскрыли его и груз рабов. Они круче, чем выглядят.
— Вы их видели?
— Нет, — ответила она. — Но у нас уже несколько сообщений о них. Будьте очень осторожны при них.
— Они были на “Лаки Леди”.
— Значит, у них была на это причина. Будьте осторожны, Квинн.
— Я всегда осторожен, дорогая, — ответил он. — А как у нас насчет обеда?
И с этого момента потек обычный легкий разговор: о недостатках местных политиков, о новом певце, который собирается приехать в Каир, о новых книгах, особенно о “Давиде Копперфильде” Чарльза Диккенса, она недавно появилась в Америке; Квинн сейчас как раз закончил ее читать.
Как всегда, это был приятный визит, хотя Квинну так и не удалось избавиться от беспокойства, которое в течение нескольких лет не ощущалось с такой силой.
Наконец,
В задней части лавки виднелся свет, хотя передняя дверь была закрыта.
Он постучал сильнее, чем хотел.
Появился владелец лавки, человек по имени Дэвис, его лицо выражало сильное беспокойство, которое возросло, когда он увидел Квинна. Он быстро открыл дверь, впустил Квинна и снова запер, в этот раз натянув штору.
— Господи, что вы здесь делаете? У вас неприятности? Квинн почувствовал потребность оправдаться, видя, как дрожат руки у хозяина. Раньше он приходил сюда только в часы, когда лавка была открыта, и сейчас понимал, что лучше бы ему и вовсе не приходить. Случайные контакты между станциями и проводниками не поощрялись.
— Нет, — ответил он успокаивающе. — Я просто хотел спросить… нет ли у вас еще картин этого художника.
Тревога хозяина лавки заметно уменьшилась, хотя в его ответе еще чувствовался страх.
— Нет, — ответил он коротко. — Мы получаем совсем немного, не больше трех в год, а расходятся они очень быстро.
— А художник — вы что-нибудь о нем знаете?
— Ничего, — ответил Девис. — Картины посылают с одной из наших станций в Новом Орлеане. Однажды я спросил, можно ли мне приобрести еще какие-нибудь картины, но мне ответили, что нет. Я расспрашивал о художнике, но ничего не узнал.
— А какие… еще… у него были работы? — Квинн совершенно не мог себе объяснить, почему его так занимает М. Сабр.
— Обычно виды Миссисипи. Был один — рассвет над рекой, — который почти так же хорош, как и тот, что вы купили.
— Не можете ли вы попытаться отыскать еще что-нибудь?
— Я постараюсь, конечно, но не думаю, что у меня что-нибудь получится. Похоже, автор хочет сохранить инкогнито.
— Если будут картины, я куплю их… Неважно, сколько они будут стоить…
— Я отложу для вас. Квинн кивнул.
— Когда вы здесь опять будете?
— Завтра вечером мы прибываем в Сент-Луис, а потом отправляемся назад. Через десять дней, не раньше.
— Специальный груз в этот раз был?
— Десять. Они в безопасности перегружены на катер Камерона.
Владелец лавки изучающе разглядывал своего посетителя. Он был более чем удивлен визитом Девро. Все предыдущие визиты касались только дела.
— Я дам вам знать, когда они доберутся до Канады. Квинн улыбнулся. Владелец лавки не знал о Софи, так же, как и Софи не знала об этой лавке. Насколько Квинну было, известно, у Девиса и Софи были две единственные в Каире станции Подпольной железной дороги, а он и представить себе не мог двух людей, менее похожих друг на друга, чем они.