Радуга
Шрифт:
Квинн помог ей застегнуть пуговицы, и его рука на мгновение задержалась на ее голом плече. Не было времени разыгрывать пылких любовников; к ночи они должны были добраться до Муррея. Но все же тело Квинна откликнулось на обнаженную Мередит, на ее кожу теплого цвета слоновой кости. Когда она натянула свободные брюки и взяла рубашку, Квинн вынул из мешка кусок полотна и обернул вокруг ее груди. Когда Мередит надела рубашку и оглядела себя, то поняла, что в ней трудно будет признать кого-либо еще, кроме мальчика.
— А волосы? — спросила
Квинн улыбнулся ей своей волнующей полуулыбкой и вытащил из сумки две баночки.
— Намажь руки и лицо, — сказал он, протягивая ей одну из них. Когда она сделала это, Квинн вынул шпильки из ее волос и намазал их чем-то черным из другой банки.
Через несколько минут руки Мередит стали темно-орехового цвета. Теперь черные пряди были подобраны, закручены в узел и заколоты на макушке.
Она посмотрела на Квинна, а он обозревал свое творение.
— Кэм, — позвал он, и почти тотчас же появился Кэм. Сначала он выглядел изумленным, но затем широко улыбнулся и кивнул:
— Пойдет!
Мередит начинало казаться, что они никогда не доберутся до места назначения. Она была хорошей наездницей, но никогда еще ей не приходилось оставаться в седле так долго. Да и тело ее было привычно к езде на боковом седле, и сейчас она напрягала мышцы ног, которые при женском седле бездействовали. Спина у нее болела, ноги сводило от постоянного напряжения, руки саднило.
К тому же она замерзла. Подбитый мехом плащ вместе с платьями остался в сундуке, а вместо него у нее было только пальто из грубой шерсти.
Первые часы были чудесны. Ее тело, облаченное в бриджи и рубаху, радовалось свободе, и было приятно сидеть на лошади верхом, гораздо удобнее, чем в боковом седле. Ей было приятно ехать рядом с Квинном и смотреть, как легко он управляется с лошадью.
Мередит с трудом отводила от него взгляд. Переодевшись, она с удивлением увидела, что он делает то же самое. Он снял свой черный костюм и надел штаны из оленьей кожи, которые облегали его ноги как собственная кожа. Еще он надел полотняную рубашку и элегантную куртку для верховой езды желтовато-коричневого цвета. Он взглянул на нее и, заметив, какое у нее лицо, улыбнулся и спросил:
— Сойду я за коннозаводчика из Виргинии? Мередит кивнула, так как была не в силах сказать что-либо по поводу его превращения, и внезапно подумала, что изысканный черный костюм делал его отчужденным и даже опасным. Этот костюм как бы отделял его от окружающих, и теперь Мередит поняла, что это делалось совершенно намеренно.
Теперь он выглядел… доступным. Даже, о Господи, более того… Перед ним было совершенно невозможно устоять. Это был просто другой человек. После того как Квинн сделал волосы Мередит темными, он проделал то же самое и со своими, закрасив седину на висках — примету, которая могла бы многим броситься в глаза. На лоб упала прядь обычно тщательно уложенных волос, и теперь он был гораздо больше похож на джентльмена-южанина, чем на холодного насмешливого игрока. Изменилась
Ей пришлось собрать все силы, чтоб удержаться от желания броситься к нему и провести рукой по его лицу. Не веря своим глазам, она смотрела на него, а его улыбка погасла, и он протянул ей руку.
— Нам пора ехать, — сказал он. — Мы и так уже опаздываем.
С тех пор прошло примерно часов шесть быстрой скачки без остановок. Посадив Мередит в седло, Квинн стал мрачен и задумчив и только иногда пристально взглядывал на нее.
Взглянув в очередной раз, он заметил, что Мередит очень устала.
— Мередит, мне очень жаль, но у нас нет времени останавливаться. Я хочу быть там перед обедом. У него не будет другого выхода, как пригласить меня остаться.
— Со мной все в порядке, — невероятным усилием Мередит выпрямила спину.
Он улыбнулся своей потрясающей улыбкой, и у Мередит перехватило дыхание.
— Разумно ли будет, — колеблясь, спросила Мередит, не желая нарушить нежную связь, установившуюся между ними. — Разумно ли нам появляться вместе?
— Ты говорила, что у Лизы очень светлая кожа, — улыбнулся Квинн, — а ты сейчас очень смуглая. Если даже вы и похожи, вряд ли кто-нибудь заметит ваше сходство… Ты останешься с Кэмом. Он объяснит всем, что ты не можешь говорить.
Мередит кивнула. С каждым ударом копыт она приближалась к Лизе. Приближалась к цели, к которой стремилась столько лет. Ее руки стиснули поводья, и лошадь, протестуя, повернула вбок. Мередит, взглянув на Квинна, поймала его взгляд, полный понимания и сочувствия, и подумала, что с каждой минутой, кажется, она любит его больше и больше.
Кэм ехал позади них, а когда видел, что им хочется побыть вдвоем, пришпоривал лошадь и перемещался вперед.
— Я люблю тебя, — не могла удержаться Мередит. Один уголок рта Квинна чуть изогнулся.
— Даже если я везу тебя на гибель?
— Потому что ты везешь меня на гибель, — призналась Мередит, зная, что он делает это ради нее.
— Мы вызволим ее, любовь моя, — сказал Квинн, нежно глядя на Мередит. Она заметила в его глазах желание и удивилась, так как была уверена, что выглядит сейчас отнюдь не соблазнительно.
— Ты покраснела, — уличил, ее Квинн.
— Как это ты узнал, — возразила Мередит — ее кожа была слишком темна, чтобы на ней можно было что-либо заметить.
— Я просто уже немного знаю тебя, милая Мерри, — поддразнил ее Квинн, пытаясь отвлечь от грустных размышлений о Лизе. — Это можно сказать по тому, как ты опускаешь свои глазки. Я чертовски рад, что они у тебя не голубые.
— Я уверена, что ты бы нашел способ и их перекрасить.
— Возможно, — ответил Квинн, — но было бы немного странно иметь слепого слугу.
Мередит засмеялась.
— Думаю, при вашей репутации, капитан, ничто не может показаться странным.
— Да, но сегодня я — не я. Я — совершенно респектабельный коннозаводчик, любящий все красивое.