Радуга
Шрифт:
— Мне бы тоже этого хотелось.
— Отлично. Я рада. И Роберт к тому времени разведется. — Алекса счастливо улыбнулась, заставив себя удержать эту сияющую улыбку на лице, сообщая Джеймсу следующую причину:
— И к Рождеству, как бы сильно он ни желал это признать, а возможно, мне он и не признается, Томпсон Холл выяснит, что я абсолютно подхожу такой политической звезде, как Роберт.
— О чем ты?
— Ты ведь знаешь, кто такой Томпсон Холл, да?
— Разумеется.
— Ладно. Он проверяет меня на предмет того, не стану ли я помехой в блестящей карьере мужа. Сначала это меня ужасно разозлило, но
— Но мы уже знаем об этом. Кроме доктора Лоутона, чья врачебная этика не подвергается сомнению, о твоей беременности знают только люди, которые очень сильно тебя любят. То же самое относится к людям, знающим о твоих отношениях с Робертом. — Джеймс внимательно всматривался в изумрудные глаза Алексы и, увидев, что она не выдержала его испытующего взгляда, забеспокоился. — В чем дело, дорогая?
— Хилари знала о нашей связи.
— Что-о?
— Да, это жестокая и коварная Хилари подстроила наш разрыв.
— Она знала о вас до того вечера на гала-представлении?
— Да. Хилари — потрясающая актриса, не правда ли? Возможно, если бы ты держал ее руку в тот вечер, то тоже почувствовал бы лед. — Алекса смягчила тон, пытаясь погасить пылавший в глазах Джеймса гнев. — Конечно, не исключено, что руки Хилари всегда холодны, как ледышки.
— Это же все меняет, Алекса!
— Хилари ничего не знает о ребенке. Она уверена, что наши отношения с Робертом благополучно распались. И ты не хуже меня понимаешь, что в противном случае она бы всю весну околачивалась здесь. Кроме того, Джеймс, если бы Хилари о чем-то и пронюхала, она не стала бы скрывать подобную сенсацию столь долго.
— Ты так думаешь? Ты так быстро забыла о поразительных способностях своего давнего врага? Мне кажется, если исходить из твоих рассказов о Хилари-подростке, вполне правомерно предположить, что она может придержать информацию и нанести точный удар в самый нужный момент. Например, в день вашей свадьбы. Или же, есть шанс, — в день номинации Роберта на президентский пост. А может быть, и в день его инаугурации. Ты уверена, что Хилари, стремясь расстроить ваши с Робертом отношения, остановится перед тем, чтобы разрушить жизнь Бринн, Стивена и Кэти?
— Хилари не знает!
— Ты не можешь в этом быть уверена на сто процентов. Черт возьми, Алекса, ты забыла, почему отдала девочку Бринн и Стивену? С ними жизнь ее будет безопасна, счастлива и ее не коснется скандал или неуверенность, помнишь? Ты хочешь, чтобы о Кэти узнали как о ребенке, стоившем его отцу президентства?
— Нет! Этого никогда не случится, Джеймс. Я не допущу, — тихо и убежденно сказала Алекса. — Если Хилари знает (хотя я убеждена, что она не знает), то не станет хранить молчание. Я действительно знаю Хилари и более чем уверена, что я — единственный человек, которому она по-настоящему желает зла. К тому же я нисколько не сомневаюсь, что величайшим для нее наслаждением будет расстроить наш с Робертом брак. Следовательно, Хилари постарается нанести удар до окончания бракоразводного процесса.
— И?..
— И если она все же отправится к Томпсону, Холл мне сообщит об этом. Мы с ним договорились: как только он откопает что-то существенное, известит
— И?..
— Если Томпсон Холл откроет что-либо, хотя бы отдаленно связанное с Кэти, я распрощаюсь с Робертом.
Джеймс знал, что так оно и будет. Такой же непреклонный взгляд прекрасных изумрудных глаз он уже видел — в день, когда Алекса попросила помочь в удочерении ребенка. Взгляд, красноречиво свидетельствующий о том, что Алекса сдержит свое твердое обещание, несмотря ни на что, пусть даже ценой собственного великого страдания.
Глава 26
Остров Радуги
Декабрь 1990 года
Ален и Кэтрин сидели на своей любимой, нависшей над морем скале и наблюдали, как сверкающие радуги постепенно угасают в розовых зимних сумерках. Как это часто бывало, оба смотрели молча, очарованные совершаемым перед ними волшебством. Но в этот теплый вечер молчание было непривычно напряженным, беспокойным, омраченным тревожным выражением, застывшим на лице Алена.
Менее чем через частный самолет принца умчит ее в Париж, откуда Кэтрин улетит в Вашингтон. Они расставались на десять дней — самая долгая разлука с начала их нежной любви. Кэтрин казалось, что Алена беспокоит именно это надвигающееся расставание, но она также чувствовала, что существует еще какая-то причина такой подавленности Алена. Кэтрин знала, что он обязательно скажет об этой причине, потому что в их любви не существовало тайн друг от друга.
— Ален? — тихо позвала Кэтрин.
— Я хочу, чтобы за время нашей разлуки ты кое над чем подумала.
— Хорошо, — согласилась она, с некоторым удивлением прочтя во взгляде принца неуверенность. — Над чем же? — улыбнулась Кэтрин.
— Я хочу, чтобы за время нашей разлуки ты подумала, согласна ли выйти за меня замуж?
— Ах Ален! — Удивленный взгляд Кэтрин засветился счастьем, прежде чем ответ слетел с ее уст. — Мне не требуется десяти дней на размышление. Да, я выйду за тебя замуж.
— Правда?
— Разумеется, выйду, — повторила Кэтрин, бросаясь в его объятия. — Я люблю тебя, Ален.
— И я люблю тебя, Кэтрин, — прошептал Ален, лаская губами ее шелковистые волосы. — Я люблю тебя и следующие десять дней буду очень по тебе скучать.
— Я тоже буду скучать, — призналась Кэтрин и с улыбкой напомнила:
— Но ты будешь очень занят с друзьями, которых игнорировал все это время.
— А ты прекрасно проведешь время, отправившись с Алексой к своим родителям. — Ален тоже улыбнулся и ласково пообещал:
— И это будет последнее Рождество, которое мы проведем вдали друг от друга.
Обещание звучало нежно и мило, но Кэтрин вдруг почувствовала какое-то ледяное дуновение — словно ожили забытые призраки прошлого: ровно год назад, в то же самое воскресенье в декабре, Джеймс дал Кэтрин точно такое же обещание.
— Да, последнее Рождество в разлуке, — повторила она, все еще содрогаясь от леденящих прикосновений призраков ее первой любви.
Их прекрасная, уединенная любовь с Джеймсом была тайной, и когда она умерла, об этом знали только они двое. Такая таинственность теперь напугала Кэтрин, словно скрываемая любовь была обречена, а Кэт хотелось, чтобы их теплая, нежная любовь с Аленом длилась вечно.