Раминар
Шрифт:
– Знаешь, реакцию Одора я уже могу предположить, - Алестар выдержал паузу, перехватив взгляд Халахама.
– "Убить всех, пока не началось".
– С каких пор су-волды раздают предсказания?
Пропустив едкую реплику мимо ушей, Алестар пояснил:
– Да, вы с ним изменили решение в последний момент. Но теперь, когда Шеа оказалась жива, да ещё разыскивает тех, кого ищем мы сами.... Он не станет рисковать.
Тишина проглотила слова, равнодушно облизнувшись.
В открытое окно впорхнула сорока и уселась на подоконник. Алестар посмотрел на птицу, а следом на Халахама.
– Пока не выясним, зачем она их
– Понятно уже, зачем - чтобы убить.
– Вопрос остаётся открытым. Зачем? Убить для чего? Пока не ответим на него, не сможем принимать решений ни мы, ни Одор, - договорив, Халахам подставил кисть руки к подоконнику, и сорока тут же перескочила на предложенную опору, вцепившись крючковатыми коготками в ткань рукава. Мужчина склонился над ней и беззвучно зашевелил губами. Уже через минуту птица вылетела на улицу.
– Дело сделано. Теперь будем ждать ответа.
– Стоит подготовиться к ночи.
– Просто будь на месте. Если она придёт, то нам ничего не поможет.
Луна напоминала зелёный циркон, просвечивающий сквозь мутную пелену облаков. В её призрачном сиянии город казался погружённым на морское дно могильником. Время нельзя было назвать поздним - до полуночи оставалось около двух часов - но улицы Юрра пустовали: не спешили домой запоздалые прохожие, не гремели по булыжным мостовым колёса экипажей. Большинство окон застыли чёрными провалами, редко где сквозь занавесы сочилось мутное зарево. Флюгеры на крышах отливали морской зеленью и ловили рассеянный лунный свет, поворачиваясь вокруг своей оси так и эдак. Тихие шорохи и скрипы сплетались с ветром и неслись в невидимом течении вдоль улиц, обволакивая каменную кладку стен, пронимая дрожью створки деревянных ставней и калиток.
Лёгкая невесомая лапка сквозняка завернула подол юбки, лизнув холодом обнажившуюся коленку. Лин поёжилась, но прятаться в комнате даже не подумала, только удобнее устроилась в нише окна, подтянув колени к подбородку. Весна вступала в свои права. Воздух пах сиренью. От нагревшихся за день стен исходило тепло, и даже мёртвенный свет Най`элу - Зелёного Ока - не мог сделать эту ночь холоднее. Лайлин много раз наблюдала зелёное полнолуние - с крыши родного дома на отшибе Колодцев, откуда открывался вид на поля и рассевшуюся среди мелких холмов деревню. Но ей ещё никогда не приходилось любоваться погружённым в загадочное оцепенение огромным городом. Находясь внутри него, она чувствовала себя камнем в теле горы, камнем, чья макушка купается в ласке ветра и света, а корень плотно зажат гранитными тисками.
Лайлин сразу заметила, когда в свежей сладости ночного воздуха проявился горечью знакомый запах табака - так капля крови, падая в стакан воды, вытягивает щупальца-струйки в разные стороны, и растворяется, бесповоротно изменяя кристальную чистоту. Совсем рядом, из темноты внизу, донёсся голос - он напоминал прикосновение замши к щеке: слегка шершавый и, не вдруг разберёшь, холодный или тёплый:
– Мечтаешь?
Девушка соскользнула в тёплую безопасность комнаты и перегнулась через подоконник, всматриваясь в полосу тени, падавшей от широкого свеса крыши. В густом мраке зарделась горсточка алых искр - говоривший затянулся.
– Халахам?
– Интересный ответ.
– Халахам, - утвердительно кивнув, Лин вновь забралась в оконную нишу и спросила, -
– Курю.
– Нарочно под моим окном? Такой воздух был, пока вы не появились.
– Я не появлялся - я закурил.
– Что вы хотите сказать?
– Уже сказал. Всё, что хотел.
– И давно вы тут?
– С тех пор, как тебе вздумалось подышать воздухом.
Лин нахмурилась и бросила взгляд вниз, в тень под стенами трактира.
– Вы за мной следите?
– Я - нет.
– А кто - да?
– опешила девушка.
– Пока не знаю.
– Вы всё это серьёзно?
Молчание.
– Почему не отвечаете?
– Бессмысленные вопросы задаёшь...
Какое-то время оба молчали. Лайлин следила за завитками дыма, как они проявлялись в лунных лучах, едва покидали область тени. Они казались слабыми тощими духами, тающими в свете Най`элу.
– Зелёное полнолуние... Ночь оборотней.
– То были мысли вслух. Не её мысли - чужие. Об этом говорил сегодня в трактире один тощий прохиндей.
Снизу донёсся странный приглушённый звук. Лайлин готова была поспорить, что Халахам хмыкнул.
– Вы не верите в это?
– Во что? В существование фольклора? Верю.
– В нечистую ночь.
– Нет. Таких ночей не бывает. Бывают нечистые делишки под покровом ночи, а к этому руку обычно прикладывают... люди.
– Вы как-то замялись перед "людьми".
Молчание.
– Вы опасаетесь, что вернётся та женщина?
Пауза вновь затянулась, и Лайлин уже подумала, что ей не ответят, когда из тени донеслось короткое:
– Да.
– Но почему тогда вы здесь? Спальня Эрикира находится с другой стороны.
– Зато твоя - тут.
– Причём тут я?
Тишина.
– Халахам? Вы еще здесь?
– А-то...
– Вы не ответили мне.
– Ты располагаешь кое-чем, что может привлечь к тебе внимание... Шеа.
– Привлечь внимание?.. Погодите... Шеа - это имя? Вы знаете ее имя!?
– Не кричи.
– Вы ее знаете! Это что, совпадение такое? Ха-ха, - Лайлин снова юркнула в комнату и, вцепившись руками в подоконник, высунулась наружу.
– А теперь только "да" или "нет". Вы с ней заодно?
– Нет.
Девушка притихла на минуту и погодя спросила:
– Что во мне может ее привлечь?
Тихий робко заданный вопрос заставил Халахама нервно переступить с ноги на ногу, Лайлин этого, впрочем, не увидела.
– Сила, питающая твои способности.
– Это как?
– Это сложно объяснить.
– Мне важно понять. Пожалуйста.
Мужчина задумался и, наконец, заговорил:
– Твой дар - исцеление. Это как бы склонность твоей сущности, твоей личной энергии. Созидание. Возрождение. Многие люди обладают таким типом энергетики. Сила же, о которой я говорил - это своего рода топливо, которое вытягивают из окружения для заклинаний те же маги. Поскольку процесс добычи такого топлива сложен, маги часто используют других людей в качестве источников. Каждый человек несет в себе какое-то количество силы, и добыть ее таким образом легче, чем выдавливать по капле из неживой материи. Так вот в тебе этой силы столько, что не снилось ни одному из магистров Вимроуда. Запас ее почти бесконечен. Поэтому после грандиозных приемов исцеления ты не валишься с ног - ведь ты не исчерпываешь и сотой доли своего природного резерва...
– Халахам умолк.