Раминар
Шрифт:
– Мог не успеть.
– Но успел же, - тихо повторила она, не глядя на Халахама.
– Я понимаю, что ты хотела бы избежать произошедшего любой ценой, но рано или поздно настанет момент, когда никто не придёт на помощь. К тому времени ты должна быть готова. Ты не должна колебаться. Это трудно, тяжело. Если тебе угодно - ужасно. Но также неминуемо.
– О чём вы говорите?
– Лин занервничала.
– К какому такому времени?
Молчание.
– Вы же просто проходили мимо наших захолустных Колодцев!
– вскипела она.
– Вы просто ехали в Юрр, нам просто было по дороге! Вы уйдёте, как только научите меня лечить
Халахам не отвечал. Лин, превозмогая боль, поднялась на руках и подтянула колени, усаживаясь на кровати.
– Вы...
– Мы уйдём... но ты уйдёшь вместе с нами.
В спину повеял холод.
– Зачем я вам нужна?..
– Не только ты.
– Эри?
– Да.
– Почему? Чего вы хотите от нас, от наших сил?
– Вы находитесь в опасности. Как выяснилось, мы не единственные, кто ищет вас. Какие бы цели ни преследовала Шеа, мы не можем позволить ей добиться своего.
– Так чего она добивается? Нашей смерти? Нашей силы? Но ведь и вас тут что-то держит!
– Мы лишь хотим не допустить..., - Халахам умолк, не закончив фразу.
– То есть, вы защищаете нас?
Медленный кивок.
– Вчера вы не ответили, когда я спросила о защите. Вы не уверены, сможете ли...
Халахам поджал губы. Это вполне можно было расценить как признание неприятного факта.
– Она сильна?
– Пока не знаю.
– Кроме вас двоих есть ещё кто-то?
– припомнив имя, Лайлин тут же его назвала, - Одор. Кто он?
– Такой же, как я, - последовал неопределенный ответ.
– Это какой?
– Это самый великий и ужасный, - поддразнил Халахам, поднимаясь на ноги.
– Вы что, уходите?
– Тебе нужно спать.
– Совсем не нужно! Погодите, - и она задала последний вопрос, вертевшийся на языке, - Алестар. Он... Что он такое?
– Су-волд. Мой спутник.
– Су-волд? Что это значит?
– Это начит "спутник", Лайлин. И все.
– Но как же... Он дохнул - и ресницы... все в инее. Холодина. А сам... будто... словно...
– Он тот, кто он есть. Его имя ничего тебе не скажет.
– Прошу, - умоляющий шепот.
– Он. Мой. Спутник.
– Он человек?
– Нет.
Дверь скрипнув, затворилась.
5 глава. Крепость Восьмого Звена
Лес пылал, и сыпались искры.
Никто не ждал и даже не мыслил,
что ночь пройдет, и солнце увидит живых.
Теаран хмуро смотрел вдаль, опершись плечом о каменный зубец башни. Рядом на перевернутой бочке примостился Доаран Н`Карн.
Братья.
Мало кто верил, что один старше другого на два года. У Теана самого часто возникало чувство, что встречаясь глазами с младшим, он заглядывает в зеркало. Те же светлые волосы, тот же прямой и тонкий нос, квадратные скулы. Единственным отличием был цвет глаз: у старшего - колючий зеленый с серым, а у младшего - синий, васильковый.
– Вчера болтал с Ивром, - заговорил Теан.
– Он сказал, кладовые почти пусты. А обоз, сам знаешь, уже на месяц задерживается.
– Хо-хо! С каких пор ты секретничаешь с главным поваром? Решил завести друзей на кухне? Хитро. А для меня сухари
– прыснув со смеху, Дор попытался увернуться от затрещины, но не удержал равновесие и хлопнулся задом на пол. Бочонок покатился к стене, грохоча пустым нутром.
– Ты там как, целый? Не жестко приземлился?
– Не особо, - младший, потирая ушибленное место, утвердился на ногах.
– Можем повторить, - Теаран прищурился, с усмешкой перехватывая метнувшийся к бочонку взгляд, и поставил ногу сверху.
– Благодарствую. Но не стоит. Моя задница точно не заслуживает такого обращения.
– За другим обращением - не ко мне. Прости.
– Иди ты, - Доаран отмахнулся, пристраиваясь у стены в некотором отдалении от брата.
– Так что на счет сухарей?
– Для тебя, мелкий, все что угодно.
– Завязывай.
Синие глаза потемнели.
Теан знал, что Дор терпеть не может, когда он входит в образ старшего братца-поганца.
– Честно, Дори. Для тебя последний сухарь у самого Н'Ауберна изо рта вырву.
– Да уж. Отобрать кусок у Рыжего герцога... В этом удовольствии ты себе точно не откажешь.
Голос Доарана стал задумчивым, и Теан оглянулся на брата. Тот смотрел через бойницу на темно-серую стену деревьев, и улыбка на его лице медленно растворялась.
Лес косой разлегся с востока на запад, на сколько хватало глаз. За чертой древесного покрова в десятках ласандов от блокпоста билось о скалистый берег Свинцовое море.
Вечерело. Солнца не было видно весь день из-за плотного савана тяжелых брюхатых туч, и сейчас ни один прощальный луч не достигал земли. Над кромкой степи на самом краю гаснущего неба горела желто-жемчужная полоса, разливая вокруг неподвижный свет. Ветер куда-то пропал, и замерли на месте толстые облака.
– Всего полгода торчим здесь, а уже тошно так, что дальше некуда... Когда мы с тобой решили повоевать, я думал, мы сможем внести вклад... приблизить победу. Знаешь, погеройствовать. А тут...
– Стало понятно, что никакого смысла в наших действиях нет...
– закончил мысль Теаран, усаживаясь на бочонок.
– От нас ничего не зависит!
– младший уперся ладонями в камень кладки, напрягая пальцы. - Деревья подползают все ближе. И геройствовать не получается, когда твари поднимаются из болота. Сидим и ждем непонятно чего... А я еще не верил вначале, что Лес двигается. Думал, нас разыгрывают, как новичков-идиотов.
– Да я и после инструктажа скорее поверил бы в то, что Н'Ауберн свихнулся... Я не рассказывал раньше, - Теаран замялся, но все-таки продолжил.
– В свой первый выход с дозором, я повязал на ствол одного из деревьев шейный платок, а потом для верности сделал пару зарубок у корня. На следующий день я это дерево со стены не разглядел, но подумал, что дело в расстоянии. Платок был темный - наверное, затерялся где-то. Но через две недели, когда снова пришла наша очередь обходить окрестности, я вернулся к тому месту... Деревья были другие. Хоть режьте меня, но деревья изменились! Платка и след простыл. Брожу я, в общем, как потерянный, стволы щупаю. Так этот..., - Теаран фыркнул, - славный малый Фосло вообще решил, что я один из Лесных - прицепился и давай мне мозг ковырять: мол, с чего такой интерес к растительности? Переполошил целый отряд. Пришлось всем рассказывать о своих экспериментах. Мне позже еще от Н`Ауберна досталось за "безответственное поведение и злостное нарушение устава".