Раминар

Левская Яна

Лайлин, кажется, перестала дышать. И тогда мужчина коротко добавил:

– Эрикир тоже является неисчерпаемым источником.

– Эрикир... Его она хотела убить. Зачем? Разве ей не нужны такие, как мы, источники?

– Я не знаю, - в голосе мужчины звучали усталость и тревога.

– Не знаете, или не хотите говорить?
– уточнила девушка.

Тишина. Смешно, неужели она ожидала получить ответ?

– Но вы ведь защитите нас?

Тишина.

– Нет?!

– Закрой рот!

В тени послышалось шуршание ткани - впервые с начала разговора.

"Идут".

Лин не поняла, откуда взялась

эта слабая скользнувшая по краю сознания мысль - не её мысль. Или это сказал Халахам? Нет, он молчал.

– Кто идёт?
– не выдержала она.

Мужчина выступил из тени, бросив на девушку странный взгляд, будто она только что назвала имя прапрабабушки его двоюродного деда.

– Не сиди, как лот на аукционе.

– Как что на чём?

– Скройся... Ах, ж-жор!!!

Едва Лайлин отвернулась от окна, под шумный шелест и глухое позвякивание в неё метнулся всклокоченный ворох перьев. Крылья ударили по ушам, царапнув щёки и глаза, а между лопаток резанула остро и горячо боль. С криком рухнув на пол, она перекатилась на спину. Воздух от мощно бьющих крыльев разметал распущенные волосы - птица кинулась в сторону, но уже разворачивалась, налету выставляя перед собой лапы для нового удара. В болезненно блёклом свете луны сверкнули железные насадки на когтях. Главное было не подпустить хищника к лицу. Лайлин сжалась в комок, подставляя спину. Толчок. Боль! Снова и снова, волна за волной! Девушка каким-то чудом поднялась на ноги и швырнула себя спиной вперёд на стену. Когда тело птицы вдавило ударом в свежие раны, отчего она с ещё большим остервенением принялась рвать добычу когтями, Лин подумала, что сейчас или свихнётся к жоровой матери, или потеряет сознание. Впадать в беспамятство было никак нельзя, иначе злобная тварь искромсает всю её вдоль и поперёк. Но здравые мысли остались лишь мыслями, а корчимое болью тело имело своё мнение на этот счёт. Лин начала, теряя силы, заваливаться вперёд. Почувствовав свободу, птица взлетела к потолку, хлопая крыльями, и рухнула на голову девушки... А в следующую секунду уже почему-то две птицы шмякнулись на пол к босым ногам Лин. Напротив с саблей в руке застыл Алестар - белые волосы отливали зелёным. Одного его вида девушке вполне хватило для того, чтобы почувствовать себя в безопасности и без единого звука соскользнуть в темноту и покой.

Похоже, она потеряла сознание всего на одну или две минуты. Когда открыла глаза, мимо её носа проскальзывали доски пола - кто-то тащил её, перевернув кверху попой и держа под мышки. Спина пылала, как жерло вулкана перед извержением, или оно, извержение, уже началось?
– что-то горячее и склизкое ползло по бокам, напитывая ткань ночной рубашки. Лайлин застонала, сжимая кулаки, когда её отпустили, и голова стукнула об пол.

– Ты как?

Алестар, присев рядом, заглянул в помятое лицо.

– Жить буду.... Но недолго, - добавила она тут же, потому что одну из разодранных мышц на спине свело болезненной судорогой.

– Ты в силах себе помочь?

– Нет. Я себя лечить не могу.

– Ясно, - он встал на ноги и, заперев окно, задёрнул шторы.
– Позову Айхела.

– Подожди! Кто напал?

– Я их не знаю. Сокол мёртв. О нём не беспокойся.

Дверь закрылась. Проскрежетал ключ в замке.

Но не прошло и трёх минут, как в коридоре вновь скрипнули половицы. Дверь настойчиво дернули пару раз. Лайлин занервничала -

свои не стали бы молча топтаться на пороге, значит, в коридоре были чужие. И где, спрашивается, Алестар? Не могли же они его убить?!

Видимо, гостям надоело ожидать, когда их милостиво пригласят внутрь. Тонкие доски сухо треснули под ударом, и одновременно не выдержали петли - дверь хлопнулась на пол, брызнув щепками и трухой. В комнату вломились два типа в пурпурных накидках поверх кожаных доспехов. В руках они держали по свёрнутому кольцом хлысту, а вдоль левого бедра у обоих болтались длинные железные подвески с гравировкой в виде солнечного клевера - тотема имперской религии.

"Сломай их изнутри!", - заметался в голове знакомый голос.

Вошедшие отыскали глазами Лайлин, и кнуты, распрямляясь, послушно выскользнули из ладоней - по всей длине мутно сверкнула серебряная окольцовка. Девушка выворачивала шею, в панике глядя, как один из мужчин заводит руку с кнутовищем назад. Она попробовала пошевелиться, но боль в мышцах резанула остро и безжалостно.

"Словно лечишь - только наоборот!"

От страха каждый нерв натянулся, задрожал, и Лин, не задумываясь, изменила зрение, даже не закрыв глаз. Силуэты незнакомцев растаяли. На фоне двери плыли в воздухе кружева голубого свечения, с разводами внутри от серого до воспалённого красного цвета. Она видела причины всех болячек, когда-либо мучивших этих людей. Она знала, что и как надо тронуть, чтобы исцелить, но даже представить не могла, как будет направлять энергию вспять, чтобы убивать.

"Они или ты!!!" - взвился голос.

Рука Лайлин дрогнула, и девушка почувствовала, как от пальцев в стороны пополз холод. Люди что-то увидели, потому что один крикнул:

– Она колдует! Не спи!

Взметнулся атакующей змеёй кнут, чтобы, так и не достигнув цели, обвиться вокруг вскинутой наперерез сабли - в комнату ворвался Алестар. Лайлин, отвечая на предыдущее движение, ещё не заметив подоспевшей помощи, выбрала жертву и вцепилась в голубое сияние, если можно было вцепиться в то, что нельзя осязать. По натянутому каналу хлынул жар, паливший всё тело. При этом её саму окатил отрезвляюще холодный поток. В центре одного из кружев расцвела язва, словно на белый девственный снег плеснули помои. Сквозь гул в голове до слуха Лин донеслись крики.

"По-лу-чилось".

Ничего больше не имело значения.

"...я сделала..."

"...что это я сделала?.."

"ЧТО?!"

Сознание вдруг прояснилось, и вещи встали на свои места. Лайлин затряслась, как в лихорадке: "Я его убиваю!!!" - и потянула боль на себя. В груди зарделись первые угольки - она принялась высасывать яд, не обращая внимания на то, что в глазах поднимается кровавый туман, а сердце замедляет ход.

"Останови её!!!" - взорвался чужой вопль в голове.

Кто-то очутился рядом. Лоб обожгло невыносимо, небывало ледяное прикосновение. Красная пелена растворялась и прыгала багровыми блошками вверх-вниз, влево-вправо. Когда же мельтешение отступило, Лайлин увидела над собой бледное лицо Алестара. Она чуть было не спросила: "Ты что, светишься?" - кожа его, и вправду, излучала слабое сияние. Возможно, она была просто слишком бела. Но вот сквозь тонкие губы просочилось облачко пара, и на ресницах Лин появился серебристый налёт. Иней. В следующий миг Алестар отпрянул и рывком поднялся на ноги, отходя в сторону.