Ранчо
Шрифт:
– Ты не представляешь, как она тебя ждала! – сообщил он Зое.
Та улыбнулась:
– А ты не представляешь, как я к ней торопилась. – Она погладила девочку по лицу.
– Как ты себя чувствуешь? – встревожено спросил он. Она улыбнулась, и у него отлегло от сердца. Мэри Стюарт и Таня заторопились. Том высказал желание напиться кофе и к утру домчаться до Лос-Анджелеса. Им предстояло еще шесть часов пути, поэтому сейчас нельзя было задерживаться, как бы им ни хотелось побыть с Зоей и Сэмом. Да и Зое с Сэмом пришло время остаться наедине.
Прощаясь, все четверо прослезились. Сэм махал
Автобус достиг Лос-Анджелеса, как и предполагалось, в шесть утра. Со времени отъезда из Вайоминга минули без малого сутки. Мэри Стюарт ждал факс от мужа. Он спрашивал, когда она приедет. Она уже заказала номер в лондонском отеле, но не успела его предупредить. Таня получила целый ворох сообщений – от адвокатов, секретаря, агентов. Сейчас, после двух недель в Вайоминге, все это казалось не столь важным. Взошедшее солнце застало Таню и Мэри Стюарт в огромной кухне. Таня радовалась, что вернулась домой, но обе уже скучали по Вайомингу. Слишком многое влекло их туда. Сидя друг против друга за кухонным столом, они увлеченно обсуждали Гордона и Хартли. Путешествие получилось таким замечательным, что сейчас даже не верилось, что оно состоялось.
– Когда ты полетишь в Лондон? – спросила Таня.
– Сегодня и завтра я побуду здесь. Значит – в среду. Если тебе не захочется спровадить меня пораньше.
– Смеешься? Была бы моя воля, я бы тебя вообще не отпустила. Надеюсь, скоро ты снова меня навестишь.
Они договорились с Зоей, что будут держать связь и, возможно, как-нибудь проведут вместе уик-энд – в Кармеле, если ей позволит здоровье, у Тани в Малибу или даже в Сан-Франциско. Перспектива была захватывающей. Они больше не позволят, чтобы их разлучило время, расстояние, беда.
Таня посвятила весь день работе с секретарем: после двух, недель отсутствия можно было потонуть в делах. Под конец дня позвонил Гордон. Он уже трудился в загоне и страшно по ней скучал. Успел побывать на ее ранчо и нанять подрядчика для составления плана ремонтных работ. По его словам, они и моргнуть не успеют, как в дом можно будет въезжать. Она пожаловалась, как ужасно возвращаться в реальный мир со всеми его хлопотами. Он посоветовал ей дождаться его приезда.
– Уже жду! – восторженно воскликнула Таня.
– И я.
Закрыв глаза, он стал вспоминать ее – такой, какой видел в своем домике накануне утром.
Теперь главной его заботой стал ремонт на их ранчо. Разговор получился долгим. Он звонил ей из автомата и беспрерывно забрасывал в его чрево четвертаки, но упрямо не позволял ей перезвонить или в будущем звонить самой. Под конец он пообещал снова позвонить завтра и попросил передать привет Мэри Стюарт. Та не имела вестей от Хартли, но и не ждала их. Они договорились не поддерживать связь, пока она не решит свои проблемы в Лондоне. К тому же она не знала, где его искать: в Бостоне или Сиэтле. Зато помнила, что в четверг он вернется домой. О пароле они условились: «Adieu, Arielle» или «Bonjour, Arielle» – в зависимости от судьбы ее брака.
Вечером Таня повезла Мэри Стюарт в «Спаго» и представила ее хозяину,
Подруги долго беседовали обо всем на свете. На следующий день Мэри Стюарт проводила Таню на репетицию и отправилась за покупками. Накануне они рано улеглись спать. Гордон снова звонил, Билл прислал факс с обещанием ее встретить. В факсе опять не было ничего личного, и Мэри Стюарт печально покачала головой.
Утром в среду, провожая ее, Таня не удержалась от слез. Мэри Стюарт не хотелось уезжать. Обе с большим удовольствием повернули бы время вспять и устремились в Вайоминг.
– Ничего со мной не случится, – заверила Таня плачущую Мэри Стюарт. – Ты тоже держись! Вспоминай Хартли.
На всем пути до Лондона Мэри Стюарт не думалось ни о чем другом. Она даже написала Хартли письмо. Улыбаясь, думала о том, что кладет начало их переписке. Возможно, он сохранит ее весточку. Он был сентиментален в хорошем смысле этого слова. В письме она призналась, как он ей дорог, как чудесно было в Вайоминге, как пуста была ее жизнь до встречи с ним. Она решила отправить письмо из своего лондонского отеля.
Из отеля за ней прислали машину. Она избрала «Кларидж» – проще остановиться в том же отеле, где и муж, – заказав себе отдельный номер. Мэри Стюарт не знала, известно ли об этом Биллу. Как потом оказалось, ему сообщили эту подробность.
Быстро миновав таможню, она без приключений добралась до отеля, где вокруг нее засуетились, словно она – знатная гостья. Ее предупредили, что мистер Уолкер работает со своим секретарем в номере люкс, снимаемом компанией под офис. Мэри Стюарт не стала ему звонить: ей требовалось время прийти в себя. Она умылась, причесалась. Как всегда, выглядела безупречно – в черном костюме, в котором пересекла Американский континент и Атлантический океан. Подруги сочли бы, что это в порядке вещей.
Только выпив в номере заказанную чашку чая, она позвонила Биллу. Часы уже показывали десять утра. Она и не предполагала, что Билл не находит себе места от волнения. Он знал, что ее самолет приземлился в семь утра, значит, к восьми она покинула аэропорт и к девяти добралась до отеля. Более того, ему известно, что она сидит у себя в номере. Почему же не звонит? Он сходил с ума, но Мэри Стюарт не торопилась. Наступил четверг. Она решила, что проведет в Лондоне один день и в пятницу улетит в Нью-Йорк, если не сумеет отыскать Алису. Ничего себе круг на пути из Вайоминга домой!
Когда она наконец соизволила ему позвонить, он немедленно схватил трубку. Теперь ей оказалось трудно с ним разговаривать. Она назвала ему свой номер, и он сказал, что сейчас же будет. Секретарю наказал его не разыскивать: у него важная встреча.
Распахнув дверь, Мэри Стюарт поймала себя на мысли, что Билл совершенно не изменился: тот же самый человек, которого она так долго любила, прежде чем грянул страшный год. Впрочем, она знала, что внешность обманчива. Он тоже это знал.
– Здравствуй, Билл, – тихо приветствовала она его.