Ранчо

Стил Даниэла

Войдя, он чуть было не обнял ее, но, увидев выражение ее глаз, воздержался.

– Как поживаешь?

– Не очень хорошо.

Этот ответ удивил ее.

– Что-то случилось?

Жене следовало улавливать такие вещи без расспросов.

– Боюсь, что да. – Он сел в кресло и вытянул перед собой длинные ноги.

– Что именно? – Она решила, что он имеет в виду судебный процесс. Если так, она была готова ему посочувствовать: ведь он посвятил этому столько времени и сил!

– Дело в том, что я... – Он выглядел сейчас совсем молодым, ранимым, достойным жалости. – Я испортил жизнь себе и тебе.

Она

была поражена его видом и еще больше – словами. Уж не собирается ли он покаяться? Наверное, завел в Лондоне любовницу... Что ж, так было бы даже проще. Она чувствовала, что у нее не повернется язык просто так объявить ему, что их супружество подошло к концу. Он снова превратился для нее в живого человека – со всеми изъянами, но и с достоинствами, за которые она прежде любила его.

– В каком смысле? – недоуменно спросила она.

– В прямом. Думаю, ты приехала из-за этого. Пусть я совершенно глуп, но мне хватило ума догадаться. Вообще-то я был полным ослом. С мужчинами это случается. Я целый год не замечал тебя, воображая, что если буду долго тебя игнорировать, то все это кончится: уйдешь либо ты, либо мое несчастье, моя вина. Вдруг Тодд вернется? Вдруг …

– Нет, не хочу, – спокойно ответила она.
– . Так, как мы прожили последний год, – не хочу. Как раньше, я бы не возражала. Но это в прошлом.

– А если нет? Если бы мы смогли все исправить? Ты бы согласилась?

– Так не бывает, – ответила она грустно.

Посмотрев на него, она увидела в его глазах слезы и почувствовала укол сострадания. Сама она пролила за год столько слез, что выплакала норму всей жизни. Для нее все кончено. – Поверь, я скорблю.

– И я.

Он снова превратился в живого человека. Увы, ожил слишком поздно. В любом случае она приехала не выяснять отношения, а только навестить его. Если бы она согласилась к нему вернуться, он, возможно, снова повел бы себя с ней бездушно, перестал разговаривать... Она не хотела испытывать судьбу.

– Прости, что я оказался таким безмозглым дураком, – выдавил он. У него дрожали губы, глаза были полны слез. – Просто я не знал, как быть с навалившимся на нас горем.

– Я тоже не знала. – Непонятно, откуда взяться слезам, но они опять дрожали у нее на ресницах. – Мне был нужен ты. У меня больше никого не было. – Она всхлипнула.

– И у меня не было. Ужаснее всего то, что я потерял даже себя самого. Погиб вместе с Тоддом и потащил за собой в могилу наш брак.

– Вот именно! – не удержалась Мэри Стюарт. Она для того и явилась в Лондон, чтобы бросить ему в лицо это обвинение, хотела, чтобы он знал причину ее ухода. В конце концов он имел на это право.

Но Билл сидел перед ней, не стесняясь слез. У него был такой обиженный, жалкий вид, что у нее появилось желание его обнять. Но она сдержалась.

– Хотелось бы мне вернуться назад и прожить этот год иначе, но это невозможно, Стью. Все, что мне остается, – это твердить тебе, как мне жаль. Ты заслуживаешь гораздо большего и всегда заслуживала. Я абсолютный идиот!

– Ну и что ты мне прикажешь делать с идиотом? – Она поймала себя на том, что нервно расхаживает по номеру. Теперь и она выглядела растерянной. – Что толку признаваться мне теперь в прежнем идиотизме? Лучше скажи, почему ты вовремя не опомнился?

– Я не знал, как это сделать. Только

здесь и пришел в себя. Стоило мне прилететь в Лондон – и я понял, что натворил. Я был так одинок, что не мог связно рассуждать. Хотел, чтобы ты была рядом со мной, хотел тебя вызвать, но мной владело смущение, а ты развлекалась себе на каком-то чертовом ранчо. Вдруг ты влюбилась там в ковбоя? Отсюда не разглядишь.

У него был такой растерянный вид, что ей захотелось схватить его за шиворот и как следует встряхнуть.

– Ну и болван! – убежденно произнесла она. Ей бы обругать его так несколько месяцев назад, и теперь она жалела, что потеряла столько времени.

– Прости. Я не хотел тебя обидеть. Если бы это произошло, и поделом. Я заслужил.

– Хороший пинок под зад – вот чего ты заслуживаешь, Уильям Уолкер! Говоришь, что мучился здесь от одиночества? Ну и дурень! Засел здесь на месяцы, а меня бросил киснуть в Нью-Йорке! Зачем мне оставаться твоей женой?

– Ты права, незачем, – смиренно пробормотал он.

– Отлично! Рада, что мы хоть в чем-то достигли согласия. Давай разведемся.

Наконец-то Мэри Стюарт произнесла решающее слово. Все как будто кончено. Но почему он смотрит на нее, качая головой? Она опять растерялась.

– Не хочу, – проговорил он, как ребенок, отказывающийся от посещения дантиста. – Не хочу с тобой разводиться! – повторил он на этот раз твердо.

– Почему? – осведомилась она, приходя в отчаяние.

– Потому что я тебя люблю. – Говоря это, он смотрел ей прямо в глаза.

Она отвела взгляд и стала смотреть в окно.

– Боюсь, теперь поздно, – грустно отозвалась Мэри Стюарт. Ей уже не поверить в его любовь. Ведь Билл весь год доказывал ей обратное, не обращая на нее внимания, бросая одну, всячески избегая. А потом вообще избавился – отправился на два месяца в Лондон. Когда они потеряли сына, он не смог ее утешить – лишил всего, что обязан был ей давать как муж.

– Никогда не поздно исправлять ошибки. – Он убеждал ее взглядом, она упрямо качала головой. – Ты хочешь сказать, что никогда меня не простишь? Это на тебя не похоже. Ты всегда умела прощать.

– Видимо, я переборщила со всепрощением, – ответила она. – Не знаю, почему, но кажется, время ушло. Мне очень жаль. – Она встала и отвернулась от него.

За окном раскинулось море лондонских крыш. Она стремилась закончить спор. Больше ей сказать нечего. Мэри Стюарт сделала то, что собиралась. Оставалось отправить факс: «Bonjour, Arielle». Ей хотелось, чтобы Хартли получил его в пятницу, как только вернется домой.

Задумавшись, она не заметила, как Билл подошел к ней сзади. Его объятия были такими неожиданными, что она сильно вздрогнула.

– Прошу тебя, не надо, – попросила Мэри Стюарт, не оборачиваясь.

– Мне хочется, – прошептал он несчастным голосом. – Позволь напоследок тебя обнять...

– Не могу, – тихо ответила она и обернулась.

Билл крепко обвил ее руками и не отпускал.

Их лица разделяли считанные дюймы. Она хотела сказать, что больше его не любит, но не хватило духу. Сейчас это было бы неправдой. Когда-нибудь это станет так, но должно пройти время. Она слишком долго любила, чтобы любовь могла улетучиться в одно мгновение. Но он нанес ей чересчур сильную обиду, чтобы у нее осталось желание любить его.