Ранчо
Шрифт:
– Надеюсь. Получить удар ножом среди ночи, да еще у тебя под носом, не входило в мои планы.
Теперь он переживал за себя и за Таню. На ее взгляд, он пришел в себя, несмотря на боль в руке. В этой боли он не желал сознаваться, но морщился, когда приходилось шевелить поврежденной конечностью. Врачи снабдили его болеутоляющими средствами, но он утверждая, что самое верное средство – глоток виски.
Таня разместила его в задней части своего автобуса, на кровати, обложила его раненую руку подушками и дала попить. Автобус тронулся.
Через
– Не хотелось бы тебя расстраивать, Тан, но твой водитель избран, кажется, не самый короткий путь.
– Я думала, что красоты природы пойдут тебе на пользу. Он не стал признаваться, что сейчас ему полезнее вид родной кровати, и ограничился поцелуем.
– Учти, все это никак не скажется на нашей личной жизни.
Она встретила его браваду смехом.
– Этой ночью личная жизнь не входила в перечень твоих главных проблем в отличие от жизни как таковой.
Оба никак не могли поверить, что так легко отделались.
Место, куда они направлялись, было уже совсем близко. Они побывали здесь неделю назад. Гордон сразу смекнул, где находится.
– Зачем ты меня сюда привезла? – Он даже сел. – Обожаю это местечко!
Неужели Таня стала от переживаний сентиментальна? Он тоже расчувствовался и поцеловал ее.
Она прыснула:
– На это я и надеялась.
– Это почему же?
– Потому что теперь оно принадлежит мне.
– То есть как? Ничего подобного! Это ранчо старого Паркера. Я знаю его много лет. Я сам возил тебя сюда в прошлое воскресенье.
Она сумела его удивить.
– Так то в воскресенье! – Она была в восторге от своей оперативности. Поцеловав его, объяснила: – В понедельник я его купила.
– С ума сошла! – Он был так поражен, что она испугалась: вдруг он всерьез ее осуждает? – Зачем ты это сделала?
Как ему хотелось поверить, что это правда! Но не верилось никак: в воскресенье он показывает ей заброшенное ранчо, а уже в понедельник она его приобретает – невероятно!
– Ты сам мне посоветовав приобрести одно из здешних ранчо.
– А ты послушалась? – Он вытаращил глаза. – Взяла и купила?
– Мне сказали, что это отличное вложение денег. Цена оказалась вполне подходящей. Дай, думаю, попробую! Я решила, что мы поступим так, как ты предлагал: ты будешь разводить здесь коней, а я буду к тебе приезжать. Будешь помогать и Шарлотте Коллинз, и мне вести хозяйство на моем маленьком ранчо. Сначала мы все тут приведем в порядок, а дальше видно будет. Если тебе это надоест, и ты сбежишь с другой поп-звездой или бросишь мустангов и переберешься в Лос-Анджелес, я его продам, и дело с концом. Раз все так просто, почему бы не попытаться?
– Детка... – Он притянул ее к себе здоровой рукой. Теперь он знал, что это не сон, а явь. – Ты – чудо!
– Ты мне поможешь?
– Куда же я денусь? – После того что она для него сделала, он ни в чем не мог ей отказать. Она доказала свою преданность так, как только
– Хочу поскорее прискакать сюда с тобой и все как следует осмотреть.
– Потрясающе! – Он убрал руку, чтобы дать ей отдышаться, и уставился на нее так, словно увидел впервые. – Ты серьезно мне это предлагаешь? – Это был такой щедрый дар, такая бездна возможностей, что ему показалось, что ночью он погиб и перенесся в рай. – Откуда в тебе столько достоинства и доверчивости?
– Наверное, это просто глупость. – Она отхлебнула из его бутылки и опрокинула Гордона на подушки. – А что, я действительно сильно сглупила?
– Нет, мэм. Ваше ранчо будет лучшим во всем Вайоминге. Когда приступаем к ремонту?
– Как только ты снова сможешь летать.
– . Она указала на его подбитое крыло. – Со следующей недели эти угодья наши.
Разумеется, ранчо стало ее собственностью, но она намеревалась передать его ему – возможно, в качестве свадебного подарка, если они поженятся, но об этом рано говорить. Сперва ей предстояло развестись с Тони, а это продлится до самого Рождества. Зато потом перед ней откроются бескрайние перспективы. Пределом был только горизонт, но и он, как известно, чисто условная линия.
При приближении автобуса персонал ранчо сбежался к домику Гордона и приветствовал его радостными криками, пока Том помогал ему выйти из автобуса. За ними следовала Таня. Ее беспокоила единственная мысль: как бы он не повредил руку. Всем хотелось с ним поговорить, сказать ему, как хорошо, что он остался жив и скоро поправится. Ему натащили книг, сладостей, еды, кассет. Теперь у него есть все необходимое и даже больше. Главное – любимая женщина и ранчо, о котором он мог только мечтать. Оставшись с ней вдвоем в домике, он не сдержал слез.
– Я все еще не могу в это поверить. Никогда в жизни не был так счастлив!
– И я! – подхватила она. – Мне здесь очень нравится, и я хочу быть с тобой.
– Я буду приезжать в Лос-Анджелес всякий раз, когда появится возможность, – заверил он ее.
– Это необязательно. Не надо поступать вопреки своему желанию.
Таня уже усвоила урок: она живет трудной жизнью, и, если он не захочет в ней участвовать, она не станет его неволить.
– А если желание есть? Мой мир ты повидала, даже стала его частицей. Теперь я хочу заглянуть в твой. Мы можем сохранить оба, если не разучимся друг друга понимать.
– Мой мир безжалостный, – печально молвила она. – Чуть зазеваешься – и он тебя жестоко проучит. Там нет ничего святого. Не хочу навлекать на тебя страдания!
Но тут она оказалась бессильна. Уже на следующий день вся эта история стала достоянием прессы и телевидения. В газетах расписывали на первых полосах, как Таня Томас отправилась две недели назад на ранчо, как связалась с местным ковбоем и спустя всего неделю купила ему ранчо. Приводилась даже стоимость покупки – только с миллионным преувеличением.