Ранчо
Шрифт:
– Какой молодец! – сказала Таня. – Он женат?
– Нет. Не волнуйся, Сэм не назначает моим пациентам свидания – он их лечит. – Зоя засмеялась: иногда Таня проявляла способности в сводничестве – ей всегда нравилось знакомить соучеников.
– Я не о пациентах, а о тебе самой. Ты с ним встречаешься? – Таня была наделена безошибочным чутьем.
– Нет. Некоторое время я встречалась с одним хирургом, оперирующим рак груди, но это была несерьезная связь. Теперь я одна.
Мэри Стюарт знала про Адама, а больше ни о ком не слышала.
– Неужели
– Просто другим людям трудно понять наши нагрузки, то постоянное давление, под которым мы живем. У насочень ограниченные интересы.
– Так что же твой заместитель? Он ничего? – спросила Таня.
– Перестань! – Зоя покраснела, что не укрылось от Тани. – Он врач, только и всего.
– Брось! Мы же видим, как ты краснеешь! – Мэри Стюарт смеялась над обеими. Зоя ерзала на стуле, испытывая смущение от Таниного допроса. – Видимо, очень привлекательный мужчина, к тому же неженатый. Какой он из себя?
– Плюшевый медвежонок. Здоровенный, неуклюжий кареглазый шатен. Довольны? Да, я раз с ним поужинала, но больше не собираюсь встречаться. Он это знает. Удовлетворены?
Однако Таня не унималась:
– Почему не собираешься? Он часом не гетеросексуал? В Сан-Франциско их, кажется, меньшинство. – Она виновато развела руками.
Зоя застонала:
– Ты неисправима! Гетеросексуал – привлекательный и одинокий. Но я все равно не заинтересована. Все, закрыли тему!
Зоя была очень тверда. Для Тани это баловство, тогда как для нее... Однако Таня решила, что Зое он нравится, несмотря на все ее протесты.
– Почему? Почему ты не заинтересована? У него что, какой-то неисправимый изъян? Запах изо рта, дурные манеры, судимость, пороки, вызывающие всеобщее осуждение? Или с тобой просто трудно поладить? – Зоя действительно всегда отличалась огромной требовательностью к своим кавалерам.
– У меня ни для кого не остается времени. Я с головой погружена в работу, к тому же у меня есть дочь.
– Ужасно! – всплеснула руками Таня. – Ты не можешь прожить до конца жизни одна. Это попросту вредно для здоровья.
– Ничего подобного! Я уже не молодая женщина и могу себе позволить одиночество. Для свиданий-то я старовата. Что делать, если мне не хочется?
– Ну, спасибо за предостережение. – Таня отодвинула пустую тарелку. – Ты на год старше меня, следовательно, в моем распоряжении есть еще год, а потом все – занавес! Кстати, если ты кому-нибудь проболтаешься, что я такая старуха, я тебя прибью.
– Не бойся, – усмехнулась Зоя, – мне все равно никто не поверит.
– Поверили бы. Но я не позволю и буду утверждать, что ты прирожденная врунья. Хватит ломаться! Как его зовут? Ты меня заинтриговала.
– Сэм. А по тебе плачет психбольница.
– Чего же ты тут сидишь с такими сведениями? Скорее в редакцию самой желтой из всех желтых газетенок! А он мне понравился. Ты очень ярко его
– Ты ровным счетом ничего о нем не знаешь. – Зоя старалась не нервничать. Таня уже вывела ее из себя, что всегда умела делать.
– По крайней мере, я знаю, что ты смертельно его боишься, – значит, дело серьезное. Ты бы так не переживала, если бы речь шла о каком-нибудь идиоте. По-моему, ты сама понимаешь, что он тебе подходит. Давно вы знакомы?
– С медицинского факультета. Вместе учились в Стэнфорде.
Зое не верилось, что она послушно отвечает на все эти вопросы. Мэри Стюарт знай себе ухмылялась, подводя губы помадой. Все как в юные годы: точно так же они болтали за завтраком в Беркли. Таня, до чертиков влюбленная в своего Бобби Джо, воображала, будто весь остальной мир тоже должен быть влюблен и помолвлен. С тех пор она почти не изменилась.
– С самого медицинского факультета! Почему же ты столько времени тянула? – не успокаивалась Таня.
– Потому что мы оба интересовались тогда другими людьми. У каждого была собственная жизнь. Я на какое-то время потеряла его из виду, а теперь он помогает мне по работе. Сэм – славный человек, и только. Что-то я не пойму, каковы наши дальнейшие планы: ездить верхом или весь день перемывать бедняге Сэму косточки?
– В общем, ты должна дать ему шанс, – проворчала Таня, вставая. Давно она не получала такого удовольствия от беседы, подруги – тоже. – Я голосую за Сэма. Предлагаю вернуться к этой теме позднее.
– Обязательно! – пообещала Зоя, закатывая глаза. Мэри Стюарт поторопила подруг в загон. Как они ни спешили, все равно прибыли туда последними. Танино появление снова произвело сенсацию: все шептались и пялили на нее глаза, дети толкались и показывали на нее пальцами. Двое достали фотоаппараты, но она успела отвернуться, Таня привыкла позировать перед поклонниками, но терпеть не могла вторжения в свою частную жизнь, – сейчас она в отпуске.
– Звезда закатилась, – прошептала она Зое.
Подруги усердно заслоняли Таню от зевак, и вскоре вся троица заняла места в дальнем углу. Женский голос называл фамилии отдыхающих и клички лошадей. Накануне подруги заполнили анкеты, ответив на три вопроса: ваше умение ездить верхом, отношение к лошадям и желание кататься. Таня в своей анкете написала: «Хорошее. Терпеть не могу. Иногда, с подругами». Мэри Стюарт и Зоя были средними наездницами, правда, Мэри Стюарт поопытнее, но уже несколько лет не занималась выездкой. Зоя же всего несколько раз в жизни ездила верхом, причем с последнего раза минуло много времени. Так что ни одна из них не собиралась демонстрировать высокий класс верховой езды, ограничиваясь прогулочной. Администрация ранчо заранее предупредила, что из-за наплыва гостей им не смогут устраивать поездки отдельно от остальных. Но Таня особенно и не возражала. Если ей станет невмоготу из-за приставаний поклонников и их желания беспрерывно ее фотографировать, она вообще прекратит верховые прогулки. А пока что можно попытаться.