Раскол
Шрифт:
Вагиф, побледнев, стал лихорадочно шарить по карманам в поисках сигарет.
— Я побежала к ней домой. На кухне нашла вторую ее дочку. Привела к себе. Мы вместе уложили ее мать на диван. Приготовила им кофе, собрала поесть и, закрыв их, наказала никому не открывать, а сама побежала искать ее старшую дочь. Позвонила Рауфу, объяснила ситуацию. Он сразу же сказал, что через полчаса будет у моего дома. Это потом я узнала, что в то время все сотрудники комитета были уже на казарменном положении. Не буду вдаваться в подробности, но девочку мы нашли, вернее, ее труп. Как потом выяснилось, на
— Психа? — резко спросил Вагиф.
— Психом его называли те самые подростки, которые бесчинствовали вместе с ним, — уже позже, когда мы с Рауфом их нашли.
— Так вы нашли их?
— Конечно. Мы поехали туда, где жила ее подруга со своей семьей, и выяснили, что все это произошло прямо в их подъезде. Потом нашли и одного подростка, принимавшего в этом участие.
— Ну и что он сказал? — Вагиф невольно перешел на крик.
— Что сказал? Практически ничего. Прибился к какой-то группе незнакомых подростков. Они дали ему что-то покурить. Что потом делал — ничего не помнит. Только помнит, что было очень весело. Явился домой весь в крови, всю ночь проревел, никак его не могли успокоить. А на следующий день после того, как его показали врачу, неожиданно замкнулся, слова не вытянешь. Врач сказал, что его надо лечить. Вот так.
— А твоя соседка со второй дочерью?
— В тот же вечер мы с Рауфом доставили их в аэропорт и отправили в Москву.
— А власти?
— Их как будто не было, испарились.
— Понятно. А какая сейчас в городе обстановка?
— Более чем странная. Та сила, которая все это спровоцировала, словно бы исчезла, продемонстрировав бессилие власти и как бы подталкивая кого-то к проведению уже каких-то политических акций, создавая иллюзию, будто власть лежит прямо под ногами. И кто быстрее ее схватит, тот и на коне. Но мне кажется, что все это смахивает на провокацию.
— То есть тот, кто сейчас проявит активность, автоматически будет обвинен в погромах и на этом основании и к ним, и к оппозиции в целом будут применены силовые меры?
— Скорее всего, да.
— Ну а эти, жаждущие власти, что они?
— Они действуют согласно разработанному кем-то плану. Пытаются взять власть в свои руки, используя большевистские методы. Как там у них было: захватить банк, телеграф, что-то еще в этом духе.
— Но они хоть осознают, что ими манипулируют, что на них и на весь азербайджанский народ хотят навесить ярлык варваров?
— По-моему, не очень. Точнее говоря, интеллигенты, которые создавали оппозицию, все прекрасно поняли. Но более молодые и соответственно более амбициозные не желают этого понимать. Их манит кажущаяся простота получения этой вожделенной власти. И они готовы сыграть уготованную им кем-то незавидную роль и пойти на определенную конфронтацию со своими более умудренными и теперь уже, наверное, бывшими товарищами по оппозиции.
— Погромы еще продолжаются?
— Уже нет.
— А что конкретно делает «непримиримая» оппозиция?
— Пытается создать видимость, будто она представляет собой силу. Пикетирует военные части, некоторые государственные учреждения. Но это только одна видимость. Наступит установленный
— Ну хорошо, сейчас должны подъехать наши коллеги. Ты, конечно, извини, но собраться в другом месте у нас нет ни возможности, ни времени. Если Алексей Васильевич будет с тобой связываться, скажи, что я привезу документы, пусть не беспокоится. А сам я не знаю, смогу ли сюда вернуться. Мне почему-то кажется, что события будут разворачиваться очень динамично, я бы сказал, даже слишком динамично.
Не успел Вагиф закончить последнюю фразу, как в коридоре раздался требовательный звонок. Семеро сотрудников КГБ во главе с Рауфом прошли в комнату. Практически все они были опытными сотрудниками, хорошо знающими свое нелегкое ремесло. Поздоровавшись, они, не теряя драгоценного времени, сразу перешли к делу. Был намечен план действий. Из разговора с ними Вагиф понял, что в настоящее время агентурная сеть практически парализована и никаких оперативных сведений о происходящем в городе они не имеют. Это было недопустимо. Необходимо было во что бы то ни стало разобраться, кто является истинной движущей силой происходящего, отделить организаторов и вдохновителей всего этого ужаса от непосредственных исполнителей.
Безусловно, девять человек, считая Вагифа и Зару, не могли что-либо изменить, но проделать соответствующую работу, которая помогла бы в будущем произвести беспристрастный анализ и честно ответить на вопрос, кто виноват в случившемся, они были просто обязаны. Хотя бы потому, что прекрасно понимали: в противном случае это спишут на весь народ, вольно или невольно давая некоторым злопыхателям право требовать принятия адекватных мер. Чего, очевидно, и добивались организаторы событий в Сумгаите и Баку.
Через полчаса три «шестерки» — это были частные машины сотрудников комитета — разъехались в разные стороны. Две из них — по три сотрудника в каждой — поехали в центр города. На них была возложена обязанность проконтролировать все те места, где активно действовали оппозиционные силы. Имелись в виду места пикетирования военных частей и государственных учреждений. Задача заключалась в следующем — фиксировать всех подозрительных лиц, призывающих к каким-либо действиям, носящим провокационный характер. Кроме того, они должны были осуществить прямой контакт с агентурной сетью для создания банка данных, необходимых для анализа. Подобные контакты обычно не практиковались, и на них пошли только в силу реально создавшихся условий, усложнивших другие, более привычные формы контакта.
Третья машина, с Вагифом и Рауфом, поехала к тому ученому, которого они должны были посетить согласно приказу Алексея Васильевича. К институту, где этот ученый работал, они подъехали к трем часам дня. В здании практически никого не было. Они беспрепятственно миновали пост охраны и поднялись на второй этаж, где и нашли этого ученого в маленькой темной лаборатории.
Представившись, они попросили его уделить им время. Что-то буркнув себе под нос, он, не поворачивая головы, скрипучим голосом предложил им подождать в соседней комнате.