Расплата
Шрифт:
Запах крови в воздухе заставил рот наполниться слюной, а внутренности сжаться от жажды разрушения. Я узнала этих людей по временам в Эфере. Они сидели за столом Тифона, пили его вино и исполняли его чудовищные приказы.
Мужчина передо мной побагровел, лицо его становилось почти багровым.
— Куда вы несете эту часть Рена? — процедила я сквозь зубы.
— Оралия! — позвал чей-то голос.
Но я не обратила на него внимания. Я сильнее надавил лезвием под подбородок полубога, и капля крови скатилась по темному металлу.
— Тени? — прошептал я. — Или огонь, полубог?
—
— Отпусти его.
Шаркнув каблуками по земляному полу, я обернулась, беззвучно ловя ртом воздух. Полубог позади меня с глухим стуком рухнул на пол, жадно глотая воздух. Но перед собой я видела только бога, розово-золотистая кожа которого потемнела от солнца, а настороженный взгляд так отличался от обычного выражения его лица.
Его плечи чуть опустились, я отметила, что на нем нет привычных позолоченных доспехов. Он был одет так же, как человек за моей спиной, и как мои спутники, которые в этот миг ворвались в дверь вслед за ним. Но Кастон не обернулся к ним, даже когда Самара извлекла откуда-то смертоносный изогнутый клинок и приставила к его горлу. Он лишь прищурился.
— Где твоё сердце, Сестра?
ГЛАВА 30
Оралия
— Кому ты служишь? — прорычал Элестор, прижав лезвие к боку Кастона с другой стороны.
Принц Эферы не дрогнул, лишь поднял руки в знак капитуляции, не сводя с меня глаз. По комнате пронесся стон: стражник, чей живот я вспорола, скрючился на полу.
— Нам нужно доставить Хейла к целителю, — сообщил мне Кастон, пока Элестор один за другим извлекал клинки из его перевязи. — Пожалуйста, Оралия.
Я повернулась к человеку, который истекал кровью на земляном полу. Что-то белое привлекло мой взгляд, когда он сжался еще сильнее, пытаясь руками удержать внутренности в ране.
— Куда вы несли эту часть Рена?
Кастон понял, что я обращаюсь не к умирающему. Его вздох был полон скорби за этого человека, и он опустился на колени.
— К тебе. Оралия, прошу. Я готов умолять.
Когда я посмотрела на него, его глаза были широко распахнуты, он переводил взгляд с меня на Хейла, лежащего в пыли. Я не знала, почему медлила, почему страдания этого человека не трогали меня. Но я всматривалась в лицо Кастона, вспоминая время, проведенное им в Инфернисе, и дружбу, которую он там завязал.
Мои раздумья прервал Драйстен, которые обхватил мои предплечья и смерил меня суровым взглядом. Он не произнес ни слова, но этот взор заставил меня присмиреть. На мгновение я снова стала маленькой девочкой, которую отчитывают в садах. Человек на полу когда-то был его боевым товарищем, а бог за его спиной — одним из его командиров.
Где твое сердце, сестра? — спросил Кастон, и правда заключалась в том… что я не знала.
Поэтому я попыталась отыскать его снова. Опустившись на колени рядом с умирающим, я перевернула его на спину, чтобы лучше осмотреть рану. Мои тени чисто прорезали его живот, заставляя кровь подниматься по пищеводу и стекать из уголка рта. Я сделала это без вопросов и колебаний, и всё же не могла найти в себе того смятения, которое испытала,
Магия коснулась края моего сознания. Если я и научилась чему-то с тех пор, как покинула Эферу, так это прислушиваться к силе, бурлящей во мне и становящейся с каждым днем всё сильнее.
— Покажи мне, — приказала я своей магии.
В ладонях закололо, мерцающий золотистый свет просочился из-под края перчаток. Медленно я сняла их и прижала руки к его ране.
— Оралия, пожалуйста, отнеси его к Торну. Не убивай…
Я глубоко вдохнула, позволяя силе течь сквозь меня, как в лабиринте, отдаваясь ей. Я хмыкнула, это мелодия была знакома, но отличалась от той песни, что я пела, чтобы растить урожай и укреплять деревья. Она была пугающей, даже при том, что свет струился по моим венам, переплетаясь с моей силой жизни, а тени тяжелым саваном лежали на моих плечах.
Кожа под моей рукой затягивалась, магия тянула и сращивала плоть, пока не остался лишь рубец. Хейл тихо выдохнул, от облегчения его плечи расслабились, когда голова глухо опустилась на землю. Я в шоке уставилась на зажившую рану, и отдернув руки в перчатках, отпрянула, словно обожглась.
Кастон рванулся вперед и проскользил по полу, подхватывая Хейла на руки; второй мужчина последовал за ним, осматривая раны. Прядь волос упала Кастону на лоб, когда он поднял взгляд; веснушки ярко выделялись на его раскрасневшейся коже.
— Ты исцелила его…
Я снова натянула перчатки, разминая пальцы. Покалывающее тепло исчезло, будто его и не было, оставив после себя лишь усталость.
— Оралия, — настаивал Кастон.
Я кивнула, с трудом сглотнув, и поднялась на ноги.
— Похоже, что так.
Он выдохнул, тяжело склонив голову, прежде чем протянуть руку и сжать мою ладонь; он поцеловал её тыльную сторону, а затем прижался лбом к моим костяшкам в перчатке.
— Славься, Королева Инферниса.
В животе всё скрутило, и я покачала головой.
— Ты говоришь это не всерьез.
Полубог, которого я держала под прицелом ножа, последовал его примеру: опустился на колени, взял мою другую руку и прижал губы, а затем и лоб к моим костяшкам.
— Славься, Королева Инферниса, — повторил полубог, хотя в его взоре и читалась настороженность.
Позади меня послышалось копошение. Обернувшись, я увидела Самару, стоящую на коленях подле меня и прижавшуюся губами к подолу моего запыленного плаща. Элестор и Драйстен встали по обе стороны.
— Славься, Королева Инферниса, — произнесли они в один голос.
— Хранительница всей мощи Вселенной, — закончила Самара, и её фиалковые глаза вспыхнули, встретившись с моими. — Та, кто несет нашу судьбу на своей ладони.
Самара поднялась первой, обхватила моё лицо руками и прижалась своим лбом к моему. Она глубоко вздохнула, будто пытаясь учуять магию, бурлящую во мне.
— Не бойся её, latska lathira.
Но я боялась вовсе не силы. Нет. Когда они поднялись на ноги, а Кастон подложил свой плащ под голову Хейла, я осознала, что в моем сердце нет ни капли сожаления. Я не испытываю ни капли сострадания к тем, кого считала врагами, и знала, убей я их всех, спала бы спокойно.