Расплата

Уэст Джиллиан Элиза

— Оралия… — начал Сидеро.

— Тише, — остановила Самара.

Я полоснула по вене, и на бледной коже расцвела кровь, прежде чем я прижала запястье к губам Рена. Его горло не работало, и я свободной рукой массировала мышцы, помогая крови стекать вниз.

— Держи рану открытой и моё запястье возле его рта, — распорядилась я, не в силах оторвать взгляд от безжизненного лица Рена. — А теперь отправь меня в междумирье.

В следующую секунду ее приторно-сладкая магия покрыла мне язык, и мир погас. Я моргнула. Я стояла на склоне

той самой горы, которую видела каждый раз, когда шагала в тень, а Рен находился ниже, у подножия, и смотрел на меня с нахмуренными бровями.

— Пора идти, любимый, — сказала я и пошла по тропе ему навстречу.

Его крылья вспыхнули, и он рванулся ко мне, заключая меня в объятия.

— У тебя получилось.

Это был не вопрос, лишь подтверждение того, во что он верил в меня с самого начала.

Я глубоко вдохнула, уткнувшись ему в грудь, затем отстранилась, продолжая крепко держать его за руку.

— Нам нужно идти. У меня нет твоих крыльев, но… но скоро, я обещаю.

Рен коснулся кончиками пальцев изгиба моей скулы.

— Это не имеет значения, eshara, если я с тобой.

Я повернула лицо к его лицу и поднялась на носки. Он улыбнулся и подался навстречу, легко коснувшись моих губ своими.

— Где Астерия? — спросила я, когда мы отстранились друг от друга, оглядываясь в поисках её серебряных крыльев.

Рен нахмурился.

— Она вернулась к дереву, в котором была заточена. Сказала, что ей нужно кое-что увидеть.

В этой истории было нечто большее. Я читала это по его лицу. В глазах плескалось чувство вины, а губы сжались в тонкую линию. Но я не стала его расспрашивать, лишь кивнула и повернулась к горе, где теперь ожидала небольшая тёмная арка. Серебряная нить, соединявшая нас, потянула меня вперёд, сквозь арку и во тьму.

Я сделала шаг, но Рен потянул меня назад, положив ладонь мне на челюсть и вновь прижавшись губами к моим.

— Я боюсь того, кем стану, когда поднимусь, — выдохнул он мне в губы. — Что буду пустым и холодным, как в тот момент, когда мы впервые встретились.

— Тогда я соберу эти утраченные части так же, как сделала это раньше.

Его полуночные глаза смягчились, когда он посмотрел на меня.

— А как же твои утраченные части? Их тоже удастся исцелить?

Я обхватила его запястье и поцеловала ладонь.

— Я на это надеюсь.

Мы соприкоснулись лбами. Я всем сердцем жаждала того момент, когда всё это станет реальным, когда его запах снова окутает меня и наполнит мой мир. Мы отстранились, сплели пальцы м шагнули во тьму под горой.

Нас окружила кромешная тьма. Иного слова для неё не существовало. Тьма, лежащая за пределами самой тьмы, окружала нас, пока мы шли. Я не видела и не слышала ничего, и если бы не рука Рена в моей, я была бы уверена, что осталась одна. Это могла быть сама смерть. Возможно, задержись мы здесь, так бы и случилось. Но большой палец Рена коснулся

моей руки, и я двинулась вперёд с уверенностью, которой на самом деле не чувствовала.

Я знала, что не должна оглядываться. Взглянуть на Рена означало бы обречь нас обоих на вечность в этой тьме. Поэтому мы шли в тишине, не слыша даже собственного дыхания. Тьма была густой, она обволакивала мои руки, ноги, касалась изгибов щёк и губ.

Каждый шаг был похож предыдущий. Я могла бы закричать, но, если бы я это сделала, звук утонул бы во тьме, не достигнув моих ушей. Спустя какое-то время, однако, впереди появился едва заметное мерцание, словно солнечный луч отражался в воде высоко над головой. Он становился всё ярче, насыщеннее, пока я не начала прикрывать глаза, почти на ощупь идя навстречу свету.

Первым меня накрыл запах моря. Пряностей. Стук колес по мостовой. Я моргнула, и цвет обрушился на меня со всех сторон. Мицельна. Чуть в стороне стоял бог со шрамами, с белой прядью в волосах. Полумаска в виде черепа на его лице выглядела зловеще, до дрожи в костях.

— Ты в порядке? — спросил он.

Я кивнула.

— Да.

Он тихо хмыкнул и перевел взгляд с одного на другого, словно видел нас насквозь, до самых костей.

— Значит, ты нашла способ вернуть его?

— Кровь — это ключ, — ответила я.

Бог со шрамами несколько раз моргнул, затем медленно кивнул.

Рен протянул руку:

— Талрон, мой старый друг.

И всё же это было странно. Я слышала имя Талрон, но казалось, будто Рен произнёс совсем другое имя, и я могла поклясться, что второе прозвучало вместе с ним одновременно.

Бог, Талрон, словно стряхнул с себя оцепенение и пожал руку Рена с той лёгкостью и близостью, что говорила о многих прожитых вместе жизнях.

— Рад видеть тебя и знать, что цикл начинается вновь.

Затем он жестом велел нам следовать за ним вверх по извилистой тропе к храму, куда однажды уже водил меня. Улицы были переполнены, и временами мы останавливались, пропуская повозки. Один раз мы отошли в сторону, когда впереди по склону двигалась процессия верующих: на лицах позвякивали цепи, а с кончиков их пальцев осыпался синий пепел. Полуденное солнце опаляло мои обнажённые плечи, и, пока мы ждали, пальцы Рена скользнули по моей спине, коснувшись золотых булавок, удерживавших это странное платье.

— Ты выглядишь как жертва, — прошептал он и поцеловал мое плечо.

Я посмотрела на плиссированную ткань и нахмурилась. И правда. Я выглядела как человеческая дева, предназначенная для заклания. Это была та же одежда, что и в прошлые разы, когда я была здесь. Рен тоже был одет в незнакомую кожу, такую же, как у бога, ведущего нас. Его крылья исчезли, возможно, потому что я ещё не вернула их. По мере того, как мы шли вслед за процессией, лицо Рена с каждым шагом становилось все бледнее, дыхание тяжелее, и вскоре почти весь его вес приходился на меня.