Расплата
Шрифт:
— Мир тебе, — повторил он, подняв кверху ладони.
Самара стояла рядом, но я сбросила ее руку со своего плеча, и вместо этого коротко кивнула богу перед собой.
— Я поступила опрометчиво… — начала я, и мой голос неуверенно затих. Взгляд скользнул к богам, которые поднимались с пола, отряхивая одежды, и выглядели невредимыми. Слова давались тяжело, острые, как ножи, они царапали горло. — Приношу извинения.
— И мы приносим свои, — ответил Като, протянув ко мне руки.
Мышца на моей челюсти дернулась, но я все же нерешительно вложила свои ладони в
— И ты получишь извинения Гунтара до конца этого дня, — раздался женский голос.
— Возможно, через два, — добавил другой, усмехнувшись и проведя рукой по клубам волос светло-рыжего оттенка, чуть темнее моих. — Если ты и правда сломала ему шею.
Я рассеянно потерла руки. Кастон и Драйстен бросились ко мне: первый подхватил меня и заключил в объятия, а Элестор, стоя чуть в стороне, с удивленно поднятыми бровями разглядывал небо, где буря уже успокаивалась.
— Мы так волновались, — прошептал Кастон.
Я глубоко вдохнула, уловив на его одежде запах моря.
— Как вы сюда попали?
Кастон хмыкнул, а за его плечом Драйстен провел рукой по мокрым волосам.
— Эти морские чудовища донесли нас.
Он отпустил меня, и Драйстен сразу занял его место, прижав мою голову к своему плечу. Ладонь Элестора легла мне на спину и в его прикосновении тоже читалось облегчение. Мы отстранились друг от друга, и я вздохнула, следя, чтобы ладони не коснулись их кожи.
По бокам от Като встали еще двое богов: один с густыми рыжеватыми кудрями, другая — с идеально прямыми черными волосами и медно-золотыми крыльями. Они были противоположны во всем — от цвета кожи до выражения лица, — но в их трио было что-то целостное.
— Я — Брио, — произнес бог с рыжими кудрями, расправив широкие плечи. Он кивнул в сторону богини по другую руку от Като. — А это Делия. Мы отведем тебя к тому, что ты ищешь.
Делия, богиня с прямыми волосами, коротко остриженными с одной стороны, одарила меня мягкой улыбкой. Ее лицо было чистым и невинным в своей красоте. Остальные боги — те, кто не представился — тихо переговаривались, бросая взгляды в нашу сторону. Но первым двинулся Като, направляясь к двери в противоположном конце зала. Она вела в узкий коридор с распахнутыми окнами, по краям которых свисала та же колышущаяся ткань.
И хотя они предложили мир, недоверие во мне не ослабло. Я отметила, что Брио и Делия замкнули строй, взяв Самару под руки. И впервые задумалась, почему она не осталась здесь с ними. По правде, я была слишком поглощена Реном и его частями, чтобы задаться этим вопросом раньше.
Мы подошли к крутой лестнице, и я дала Като возможность подняться на несколько ступеней, прежде чем пойти следом, следя за тем, как его туника скользит по шероховатому камню, а крылья чуть расправляются при каждом шаге. Гунтар говорил, что держит голову Рена на своем камине, и я гадала, не туда ли нас ведет Като. Но наверху мы повернули налево и оказались в комнате, окутанной ночью, несмотря на дневной свет снаружи. Под потолком мерцали звезды.
Во многом это место напоминало нашу
— Гунтар сказал… — начала я.
— Он сказал то, что, как ему казалось, должно тебя спровоцировать, — тихо пояснил Като, словно мы находились в храме. — Хотя мы и оставили Ренвика в час нужды, ненависти к нашему Богу Смерти мы не питаем. Он один из нас.
Я всмотрелась в его профиль, на легкий изгиб носа и линию губ.
— Красивые слова, но они ничего не значат, пока вы продолжаете бросать нас на произвол судьбы.
Като повернулся, вскинув золотистую бровь, и мне показалось, что в его глазах мелькнуло веселье. За спиной едва слышно перешептывались Делия и Самара, но по бокам ко мне уже встали Драйстен и Кастон.
— Вас не бросали, — сказал Като, жестом охватывая нас всех.
Я фыркнула, покачала головой и перевела взгляд на постамент с последней частью моей пары.
— Ты не хочешь спросить, почему мы ушли? — тихо проговорил Брио, подходя ближе, положив ладонь на руку Като и прижавшись щекой к его плечу.
Вместо ответа, я шагнула к столу, чтобы забрать последнюю часть Рена, но наткнулась на мощный защитный барьер. Паника уколола вены, сердце ускорило ритм, и я резко обернулась к богам.
— Объясните, что это значит! — потребовала я.
— Не раньше, чем ты будешь готова, — сказал Като. — Не раньше, чем поймешь.
Кастон успел положить ладонь мне на плечо, прежде чем я рванулась к ним, с вырвавшимся сквозь зубы рычанием. Но он не смог остановить мои тени: они метнулись вперед… и тут же наткнулись на пустоту, пространство вокруг богов оказалось крепче камня.
— Ах, вот и она, — раздался новый голос, и звук шагов отозвался в ушах.
Вошла богиня, чьи черты показались смутно знакомыми: полуопущенные веки, волнистые волосы. Ее фигура была тонкой, движения — плавными, а глубокий синий цвет одежд переливался, как иссиня-черный отлив волос, темных, как и ее кожа. Это была та самая богиня, что была высечена на камне, окруженная другими, с воздетыми к небу руками.
С уверенностью, которую я не могла постичь, она подошла и взяла меня за руки.
— Признаюсь, я надеялась на другую встречу, когда мы могли бы обнять друг друга и стать друзьями.
Я стиснула зубы.
— Кто…
— Да, конечно. Я всегда забываю, как ты ненавидишь оставаться в неведении. Я — Харлина.
Я нахмурилась.
— Мы уже встречались?
Она покачала головой из стороны в сторону.
— И да, и нет… Мы встречались много раз, но еще нет.
Самара подошла ближе и положила ладонь ей на плечо:
— Это Богиня Времени.
Я моргнула, отступив на шаг. О Богине Времени мне никто никогда не говорил. Напротив, мне твердили, что время создали Тифон и его отец. Рен упоминал Великих Матерей, но объяснить толком не успел — война была важнее.