Расплата
Шрифт:
– У тебя начались судороги и эпилептический припадок, - ответил ему кто-то из команды.
Сергей недоверчиво обвел всю команду странным злым взглядом и пробурчал:
– Не может этого быть. Я совершенно здоров. Это может подтвердить врач, бравшая меня на борт.
Капитан явно занервничал, но в присутствии норвежцев не подал виду.
Было решено позвать Антонину Ивановну.
Та вышла еще сонная, в накинутом на ночную рубашку полушубке.
Когда ей рассказали, что произошло, она подтвердила, что это самый настоящий эпилептический припадок
Тут норвежцы, которые немного понимали по-русски, предложили свою помощь.
Один из них, высокий белобрысый таможенник в куртке типа "Аляска", на которой было написано непонятное слово "Kystvakta", произнес на довольно сносном русском: "Ми сможим отвьести вас товариcь в клиника больница. Она ттут неедалеко в город Киркенес".
Капитан вначале отказался, а потом решил, что это, в общем-то, даже неплохо, поскольку возвращаться назад им явно не с руки, а ледокол вряд ли стал бы их ждать. Холодов дал Сергею наскоро состряпанное удостоверение личности моряка на имя Первушина Анатолия в надежде, что подделки никто не заметит. Удостоверение не заменяло паспорта, и шенгенская виза туда не ставилась.
Анциферов в сопровождении одного из таможенников поднялся на катер, и один из проверяющих приветливо сказал на прощание: "Ми скоро вам привьезти вас ттоварисч дамой даровий и счастливий".
Через десять минут Сергей вместе с одним из таможенников пересел на снегоход, и довольно скоро они доехали до города. Норвежец позвонил куда-то по телефону и о чем-то говорил, улыбаясь и глядя на Сергея.
Закончив разговор, он спросил у Анциферова по-английски: "У тебя есть медицинская страховка?"
Cергей непонимающе уставился на него. Норвежец достал из кошелька свою пластиковую карточку и ткнул пальцем на свою фотографию.
Анциферов догадался.
– А, тебе нужно мое удостоверение личности!
И достал удостоверение моряка.
Норвежец уяснил, что Сергей его совсем не понимает, и попытался сказать по-русски:
– Карта, доктор, клиника пальница.
Анциферов наконец догадался, о чем идет речь, и развел руками, дескать, нету, и добавил, медленно, по слогам произнося каждое слово: "Ук-ра-ли ее у ме-ня".
Норвежец понял, что дальше у них диалог не пойдет, и снова позвонил по телефону. Через десять минут приехала машина и привезла молоденькую девушку-переводчика.
Девушка на хорошем русском языке объяснила ему, что без действующей медицинской страховки его будет невозможно принять в больнице Норвегии.
Сергей весь просиял от счастья. Теперь его понимают.
– Мне не нужно в больницу. Я специально симулировал эпилептический припадок. Я невольно стал политическим активистом. В России меня хотят убить за то, что я отказался участвовать в обвинительном процессе против олигарха, которого обвиняют в преступлениях, которых он не совершал.
Наступило неловкое молчание. Сергей видел, как расширились от ужаса глаза девушки. После этого она медленно перевела все норвежскому таможеннику.
Тот посмотрел на Сергея и, чуть
Девушка перевела Анциферову ответ таможенника. Тогда, в свою очередь, Сергей испугался не на шутку. Он думал, что норвежцы только и ждут беглеца из России, но оказалось, что лишние проблемы с восточным соседом Норвегии вовсе ни к чему.
Сергей, уже не на что не надеясь, спокойно произнес:
– Передайте господину полицейскому, что если завтра меня убьют в России, то это будет отчасти и на вашей совести. Между прочим, я был в прокуратуре Челябинска и всего Уральского Федерального Округа практически вторым человеком в вопросах экономических преступлений.
Девушка перевела все сказанное таможеннику. Он куда-то позвонил и долго что-то обсуждал по телефону.
Минут через двадцать приехала машина, в которой сидели двое в штатском. Судя по всему, это были представители местных спецслужб. Сергей сел в машину вместе с переводчицей.
Один из сотрудников в темных очках попросил Сергея рассказать о себе и роде своей деятельности. Довольно быстро ребята из спецслужб поняли, что Анциферов не представляет для них ни малейшего интереса, поскольку не имел доступа ни к какой сколько-нибудь значимой для них информации.
В конце разговора один из парней дежурно спросил у Сергея, не хочет ли он с ними сотрудничать.
Анциферов помотал головой.
– Нет, извините, я хоть и беглец, но не предатель Родины.
Оба парня расхохотались.
– Ну что ж, в таком случае мы вам тоже ничем не может помочь. Желаем вам приятного пребывания на норвежской земле.
Выйдя из машины, Сергей и норвежка направились обратно к ожидавшему их у вездехода таможеннику.
Девушка сообщила Анциферову, что его могут отвезти в департамент по делам беженцев, который будет решать, оставить его в Норвегии или депортировать в Россию.
Он, понимая, что другого выхода у него нет, естественно, согласился.
Проехав пару километров на вездеходе, они выбрались на асфальтированную трассу и пересели на автомобиль. Сергею, несмотря на обилие снега, бросилось в глаза, насколько хорошо обустроены дороги в Норвегии. Все машины двигались по узкой однополосной дороге достаточно медленно, но никто никого даже не пытался обогнать.
Анциферов вспомнил Фёдора и улыбнулся. Наверное, в этой стране ему бы пришлось нелегко.
Часа через три, показавшихся ему вечностью, они въехали в город Вадсё.
Переводчица Гудрун рассказала Сергею, что сегодня с ним проведут короткое интервью сотрудники миграционной службы. Вполне возможно, что интервью будет показано по норвежским каналам, и если кто-либо из чиновников в департаменте по делам беженцев заинтересуется его случаем, то его могут рассмотреть вне очереди в порядке исключения. Если же этого не произойдет, то его случай будут рассматриваться в срок, установленный законом.