Расплата

Ванс Ли

Тони прикрывает лицо салфеткой: слезы льются градом из его глаз.

– А дальше?

– А дальше этот тип схватил моего щенка за ошейник и сломал ему шею.

12

Гарвардский клуб заказал мне машину в аэропорт. Водитель – тихий ямаец в костюме в стиле «Блюз бразерс» [10] и с целым дипломатом записей регги. Он представился как Кертис. Мы едем на восток к вокзалу Гранд-централ, солнце только что село, грязь забрызгивает лобовое стекло, а Питер Тош распевает «Johnny

В. Goode». Я закрыл глаза, пытаясь расслабиться, но я слишком взвинчен. Рассказ Понго все меняет. Каким бы невероятным это ни казалось, но Тиллинг, может статься, все же права. Возможно, Дженну убили какие-то парни, искавшие Андрея, парни, которые выяснили, что он отправил мне пакет, и хотели знать, что в пакете или откуда его послали. Мне нужно добраться до самой сути того, во что ввязался Андрей, и поездка в Москву больше не кажется такой уж большой ценой. Мой телефон звонит, и Кертис услужливо приглушает музыку.

10

Музыкальный дуэт, популярный в семидесятых. (Примеч. перев.)

– Питер Тайлер, – говорю я.

– Грейс Тиллинг.

– Нет ли получше способа связаться с вами? – сердито спрашиваю я. – За последние три часа я звонил вам четырежды.

– Способ получше был вчера, – отвечает она. – Тогда, когда вы обещали.

– Вчера мне нечего было вам сказать.

– А сегодня есть?

– Я встретился с парнем, который знал Андрея. И он сказал, что накануне убийства Дженны к нему приходил какой-то головорез и искал Андрея. Знакомый Андрея приказал этому типу убираться, и тот убил его собаку.

– Как?

– Поднял ее и сломал ей шею.

– И как зовут этого знакомого?

– Он не хочет, чтобы я вам рассказывал.

– С вами всегда приятно разговаривать, Питер.

В трубке раздается щелчок, и связь обрывается.

– Черт.

Я швыряю мобильный о переднее сиденье; телефон, аккумулятор и клипса разлетаются в разные стороны. Кертис равнодушно смотрит на меня через плечо, его глаза спрятаны за темными очками.

– Проблемы, приятель?

Я качаю головой, неприятно удивленный потерей самоконтроля. Мой тренер в старших классах задавал мне трепку, когда я выходил из себя. Он говаривал: «Лузеры бьют ногой по холодильнику, когда проигрывают. Победители же начинают работать еще усерднее». Я заново собираю телефон и набираю номер Тиллинг, в пятый раз попадая на ее голосовую почту.

– Грейс, это снова Питер. Головорез, который сломал собаке шею, оставил свой телефонный номер. Если вы найдете этого типа, я уверен, что смогу уболтать парня, с которым я говорил, сотрудничать с вами. – Я диктую ей номер и повторяю описание крутого парня со слов Понго, одновременно размышляя, почему я назвал ее по имени. – Меня пару дней не будет в городе, но я буду проверять сообщения.

Я размышляю, стоит ли мне извиниться за свою резкость, но потом просто нажимаю кнопку. Кертис вынимает закончившуюся кассету Питера Тоша из магнитофона.

– Еще что-нибудь поставить, приятель?

– У вас есть «Natty Dread»?

Он вставляет очередную кассету, и машину наполняет голос Боба Марли, протяжно поющего: «Lively up Yourself». На последнем курсе

мы с Дженной ехали на машине из Итаки до Брансуика, штат Огайо, чтобы провести День благодарения с моим отцом, и снова и снова проигрывали эту песню на магнитофоне. Я откидываю голову на сиденье и слушаю, как «дворники» отбивают ритм.

– Ты хмуришься, – сказала Дженна.

Ветер ревел со стороны озера Эри, ударяя машину сильными порывами, грозившими спихнуть нас на соседнюю полосу. Перед отъездом мы поужинали – примерно три часа назад.

– Я думал, ты заснула, – заметил я, прикрутив музыку.

– Просто дремала.

– Рядом с автострадой есть хорошая стоянка для грузовиков, но я не помню, где она: не доезжая Дюнкерка или после него. Мне тут пришло в голову: хорошо бы выпить чашечку кофе, а может, и кусок пирога съесть.

– Ты только подумай, – поддразнивая меня, сказала Дженна и погладила мою ногу. – Тебе двадцать один год, ты ведешь машину по темной автостраде в самом центре Америки, в магнитоле – кассета короля регги, на переднем сиденье – страстная блондинка, а ты расстроен, потому что не помнишь, где находится стоянка грузовиков.

Я скосил глаза вправо. Дженна лежала на разложенном пассажирском сиденье, завернувшись в красное шерстяное одеяло, волосы были временно собраны в хвост и перетянуты резинкой, наружу выглядывала горловина ее белого свитера из тонкой шерсти. Этот свитер был моим подарком на день рождения Дженны, и он проделал неслабую дыру в моем бюджете. Свет фар отражался от обивки крыши, частично падая на лицо Дженны. От этого видения у меня перехватило дух.

– Они сами пекут пироги, – возразил я.

Выпрямившись на локте, она ударила меня по руке.

– Это от меня и от Боба Марли тоже. Предатель.

– Ой! Думаю, я дал неправильный ответ. Мне остановить машину?

– Ты упустил свой шанс, – отказалась Дженна. – В любом случае, секс в машине – это скорее забава для школьников.

– Ты хотела сказать, что касается других девушек. Я ведь был у тебя первым, разве нет?

– В третьем классе мальчик по имени Тимми Теллджоан чмокнул меня в щеку, а потом высунул язык и лизнул меня. Мальчик постарше начал ему подсказывать, и Тимми засмущался. Хотя мне было, в общем-то, приятно.

– Я найду этого ублюдка и убью его.

– Ага, теперь ты больше не думаешь о стоянке для грузовиков? – продолжала дразниться Дженна. – Ты обращаешь на меня внимание, только когда считаешь, что кто-то посягает на твою собственность, а в остальных случаях ты пылаешь страстью к пирогам?

– Все рассуждения о пирогах – просто сублимация. Ты же знаешь, что я думаю только о тебе. Хотя твой рассказ о Тимми заставил меня задуматься. Тебе бы понравилось, если бы я размазал по тебе пирог и слизал его?

– Пошляк, – засмеялась она. – Не воображай, будто я не вижу тебя насквозь. Это ведь фантазия о сексе с двумя девушками, верно? И я, и пирог – все одновременно! А потом, постепенно, в постели с тобой останется только пирог, и вы будете слушать, как я оставляю долгие слезливые послания на твоем автоответчике. Ну уж нет, не выйдет.

– Прекрасно, – заявил я, прикидываясь обиженным. – Подождем, пока тебе захочется сделать что-нибудь непристойное. Увидишь, что я скажу.