Расплата
Шрифт:
– Иногда, когда я по утрам выбираюсь из постели, этот звук напоминает имена рисованных персонажей в рекламе сухих завтраков по телевизору – Щелк, Хрусь и Тресь. Вы не против, если я стану звать вас Питер?
– Пожалуйста.
– А меня зовут Руперт, – добавляет он. – Слегка старомодно, как и я. Я так понимаю, этот ваш друг исчез.
– Да.
– Есть какая-то причина?
– Он кое-что натворил, – прямо отвечаю я: только что полученная информация уничтожила все мои сомнения. Я знаю, почему Уильям Терндейл уволил Андрея.
–
– Если и нет, то скоро начнет.
– И что вы собираетесь делать, если найдете этого своего друга?
– Зависит от того, что он скажет в свою защиту.
Мистер Розье пристально смотрит на свои туфли и слегка подергивает ногами. Я слышу шум бегущих ног и пронзительный смех где-то наверху.
– Похоже, члены вашего кружка уже в сборе.
– Да. Мне нужно подняться к ним наверх, пока они тут все не разнесли. – Он хлопает ладонями по ляжкам и встречается со мной взглядом. – Вообще-то, bon papaпереводится как «хороший отец», но это разговорное французское выражение. Когда я был маленьким, оно значило просто «дедушка», но в последнее время стало также означать свекра или тестя, а иногда – даже просто человека старшего возраста, особенно близкого младшему – возможно, приятного соседа или какого-нибудь наставника. Вы знакомы еще с каким-нибудь членом семьи вашего друга? Потому что на вашем месте именно родственника я бы и спросил.
– Знаком, – отвечаю я и достаю из кармана телефон.
– Кейша говорила мне, что вы хороший человек, Питер. – Мистер Розье наклоняется и кладет руку мне на плечо. – Все эти истории в газетах очень ее рассердили. Она сказала, что вы в жизни своей никого не обидели.
– Я благодарен ей за такую убежденность, – говорю я и встречаюсь с ним взглядом. И мне жаль, что она ошибается.
– Ну что ж. – Он с трудом встает. – Мне пора идти заниматься своими ребятишками. Могу я еще чем-то помочь вам?
– Возможно, да. – Я пробегаю глазами записи. – Я еще одного не понимаю. Я в состоянии проследить все денежные потоки, попадающие на счет моего друга и уходящие с него, кроме самого первого взноса. Счет был открыт полтора года назад телеграфным денежным переводом на сумму в четыре миллиона сто шестьдесят тысяч швейцарских франков, осуществленным организацией или человеком, называющим себя GPICCARDAG. Я предполагаю, что это еще один банк, но мне не удалось отыскать его в Интернете. Есть ли у вас доступ к какому-либо каталогу, который мог бы помочь мне?
– Возможно. – Мистер Розье протягивает руку и забирает у меня записку. – Я проведу небольшое исследование после того, как устрою детей.
– Я был бы вам чрезвычайно признателен, – говорю я. – Вы уже мне очень помогли.
– Вы тоже можете оказать мне услугу.
– И какую же?
– Глас Божий раздастся в вашем сердце, если только вы отринете суету, – говорит он и прикасается к моей грудной клетке. – Сбавьте обороты. Не
– Я постараюсь поступать правильно, – отвечаю я, подавляя желание спросить его, говорит ли он о том самом Боге, который отнял у Дженны право иметь детей, а затем позволил двум головорезам убить ее в нашем гараже.
– Вот и хорошо, – резюмирует дедушка Кейши и отворачивается. – Большего ни от кого и ожидать нельзя. – Он идет к лестнице, громко хрустя суставами. – И выпейте кофе, пока он не остыл. Господь не терпит расточительства.
Набирая с мобильного номер Катиного офиса, я слышу, как посмеивается мистер Розье. Я поднимаю кружку и делаю глоток. Кофе горячий и превосходный на вкус.
– Офис Кати Жилина, – раздается голос Дебры после щелчка.
– Это Питер Тайлер, – представляюсь я и ставлю кружку на стол. – Мне необходимо срочно поговорить с Катей.
– Ее нет на месте.
– Где она?
– Я не могу вам сказать.
– Ладно. – Я стараюсь не показывать своего раздражения. – В таком случае, я лучше позвоню ей на мобильный.
– Как вам будет угодно, – и Дебра вешает трубку.
Я набираю номер Катиного мобильного и попадаю на голосовую почту. Весь чертов мир сегодня на голосовой почте!
– Катя. Это Питер. – Я делаю паузу, не зная, какое сообщение оставить. – Я выяснил, что натворил Андрей. Нам надо поговорить как можно скорее. Перезвони мне, когда сможешь.
Я оставляю ей свой новый номер, даю отбой, а затем в нетерпении стучу себя по лбу телефоном. Мне приходит в голову, что я могу попробовать обратиться еще к одному человеку, который, вероятно, сможет рассказать мне о bon papaАндрея, или даже о большем. Я набираю справочную и прошу дать мне номер Метрополитен-музея.
26
По понедельникам Метрополитен-музей закрыт для посетителей; в отсутствие толп туристов его гулкий, как пещера, холл кажется населенным призраками. Я стою в маленькой комнатке сразу за входными дверьми, с постера на стене на меня таращится забрызганный кровью святой, а охранник в это время разговаривает по телефону. Я смотрю на свои новые часы и обнаруживаю, что уже начало шестого.
– Миссис Жилина как раз заканчивает работу, – сообщает мне охранник. – Подождите минуту, и мой коллега проводит вас наверх.
– Спасибо.
Я сажусь на неудобную тяжелую скамью с массивными резными ножками и наклоняюсь как можно дальше вперед, сцепляя руки в замок под коленями, чтобы расслабить нижние мышцы спины. Катя уверяла меня, что задавать вопросы ее матери – пустая трата времени, но теперь, когда я узнал, что сделал Андрей, думаю, ситуация изменилась. Как только миссис Жилина поймет, под какой удар поставили Катю действия Андрея, мне, пожалуй, удастся уговорить ее помочь мне. А если она скажет мне, где сейчас Андрей, мне не придется больше возиться с его финансовой отчетностью.