Расплата

Ванс Ли

– Как вы меня нашли? – спрашиваю я, и в моем голосе звучит отчаяние.

– Администратор сообщил нам, что вы ввалились сегодня утром и выглядели, как бродяга. Он видел вашу фотографию в утренней газете. Глупо было убегать от нас. – Она окидывает меня взглядом. – Симпатичные «боксеры». Отвратительные синяки.

– Вы не против, если я оденусь?

– Вы не против, если мы войдем?

– Как пожелаете. – Да она просто смеется надо мной.

– Подождите здесь, – приказывает

Тиллинг высокому полицейскому и вместе с Эллис заходит в комнату. Эллис закрывает дверь, прислоняется к ней спиной и злобно таращится на меня. Тиллинг садится на стул у стола. На обеих та же одежда, что и две ночи тому назад – на Эллис – ее аргентинский наряд, на Тиллинг – длинная куртка с капюшоном. Нас всего трое, но свободного места в комнате совсем не осталось. Я открываю шкаф напротив стола, чтобы взять одежду, смущенный тем, что за мной наблюдают. Я все еще не могу двигать левой рукой, и мне приходится сесть на кровать, чтобы надеть брюки.

– Кто вас избил? – спрашивает Тиллинг.

– Я не собираюсь делать заявления в отсутствие адвоката.

– Здесь какая-то записка, – говорит Тиллинг, поднимая со стола листок бумаги. – Подписана кем-то по имени Эмили.

– Это совершенно не ваше дело, – слабо протестую я, зная, что стоит им захотеть, и они смогут даже порыться в моих вещах.

– «Вернусь в шесть, – читает Тиллинг. – Состояние стабилизировалось. Не перенапрягайтесь».

Она поднимает листок, чтобы Эллис тоже могла прочитать его. Эллис достает из кармана небольшой цифровой фотоаппарат и фотографирует записку; вспышка ослепляет меня.

– Сними также и пару его синяков, – командует Тиллинг.

Эллис направляет фотоаппарат на меня и делает еще несколько снимков. Я не в той ситуации, чтобы возражать.

– Итак, – Тиллинг кладет записку обратно на стол, – Эмили – та самая, кого мы искали? Та женщина, с которой вы изменяли Дженнифер?

– Она тут ни при чем, – сердито отвечаю я. – Я с ней недавно познакомился. Она врач, работает в Москве.

– Быстро же вы справились. У вас явно талант охмурять женщин.

– Вам что, нравится издеваться надо мной? – Я встаю с кровати, чтобы застегнуть пояс.

– Я скажу вам, что бы мне действительно понравилось, Питер, – горячо произносит Тиллинг. – Мне бы действительно понравилось, если бы вы ответили на пару вопросов. Мне бы хотелось, чтобы хотя бы раз разговор с вами не стал бы пустой тратой времени.

Ее слова застают меня врасплох.

– Разговор? Что вы имеете в виду? – уточняю я. – Разве вы не арестовываете меня?

– Может быть, – ровно отвечает она, бросив быстрый взгляд на Эллис.

– Я не понимаю.

– Есть

вероятность того, что вам удастся улучшить свое положение. Но вы должны поговорить со мной. Прямо сейчас.

Трудно сдерживаться, когда у тебя неожиданно появляется надежда. Я должен быть осторожен; я хочу верить в то, что из создавшейся ситуации есть выход, а Тиллинг достаточно умна, чтобы суметь воспользоваться моей уязвимостью. Я снова опускаюсь на кровать, надеваю рубашку и пытаюсь придать себе спокойный вид.

– Вы можете задавать свои вопросы, – заявляю я. – Однако я ничего не обещаю.

Тиллинг достает из карманов диктофон и маленький блокнот, включает диктофон и ставит его на кровать между нами.

– Детективы Тиллинг и Эллис допрашивают Питера Тайлера в гостинице «Оушн Вью инн» в Монтоке, Нью-Йорк. Десятое декабря, семнадцать часов двадцать три минуты. Мистер Тайлер, вам уже зачитывали ваши права. Вы помните эти права?

– Да.

– Вы и сейчас отказываетесь от права на адвоката?

– Только на время этого допроса.

– Вы знакомы с Энтони Ромми, бывшим детективом полиции округа Уэстчестер?

– Да. Но при чем тут может быть Ромми? – Я чувствую какой-то подвох.

– Пожалуйста, просто отвечайте на мои вопросы. Когда вы в последний раз видели мистера Ромми?

– Не знаю. Может быть, месяц назад. В машине на улице возле моего дома.

– И после этого вы его не видели?

– Нет.

– Вам известно что-либо о передвижениях мистера Ромми или о его действиях за последние двадцать четыре часа?

– Нет. Он звонил мне три или четыре дня тому назад и сообщил, что находится в городе Брансуик, Огайо, где я вырос. С тех пор я ничего о нем не слышал.

Тиллинг делает пометку в блокноте: «Брансуик».

– Платили ли вы или любым другим способом поощряли кого-либо следить за передвижениями мистера Ромми или за его действиями в какой-либо момент за последние три месяца?

– Нет. Я нанимал частного детектива, чтобы он проверил досье Ромми, еще до похорон моей жены, но с тех пор – нет.

– Известно ли вам, кто бы мог желать зла мистеру Ромми?

– Да. Думаю, этого желают все, кто с ним когда-либо сталкивался, включая меня и вас. А почему вы задаете все эти вопросы о Ромми?

– Известно ли вам, кто особенно желал зла мистеру Ромми?

– Нет.

– Можете ли вы сообщить мне, где вы находились вчера между одиннадцатью часами утра и семью часами вечера?

– Да.

Она ждет ответа, а затем вздыхает.

– Вы скажете мне, где вы находились вчера между одиннадцатью часами утра и семью часами вечера?