Расплата
Шрифт:
– Похоже, Уильям съезжает отсюда, – высказываю предположение я.
– Жди здесь, – произносит Эрл посиневшими губами. – Мистер Терндейл сейчас придет.
На столе нет телефона, а я не хочу включать мобильный, боясь, что сигнал могут отследить. Я падаю в зачехленное кресло, повернутое к океану: у меня очень болят ноги. Синяя вода пенится белыми гребнями у линии прибоя, солнечный свет раннего утра отражается в водяных брызгах. Я гадаю, что Уильям отдал за картины и почему он хочет поговорить со мной. Я слишком устал,
– Мистер Тайлер, – говорит чей-то голос.
Я резко просыпаюсь и вижу, что Уильям уже сидит за столом, а солнце ярко светит за его правым плечом. На Терндейле темно-синий гольф и угольно-черный свитер, закатанные рукава обнажают неожиданно мощные предплечья.
– Извините, что разбудил, – продолжает Уильям, раздвигая губы и показывая длинные желтые зубы. – Но, как я понимаю, вы торопитесь. Не хотите ли кофе?
Кто-то поставил поднос на стол между нами. Я наклоняюсь вперед, наполняю фарфоровую чашку и выпиваю ее одним большим глотком.
– Не стесняйтесь, наливайте себе еще, – предлагает Терндейл. Он вынимает из ящика стола бутылек с аспирином и ставит его рядом с кофейником. – Это вам тоже может понадобиться. Должен сказать, выглядите вы отвратительно.
Я снова наполняю чашку и сражаюсь с накрепко закрытой пробкой на бутыльке с аспирином. Я чувствую себя скованно из-за заботливости Уильяма, но не собираюсь прикидываться этаким стоиком. Я достаю четыре таблетки, кладу их в рот и запиваю горячим кофе.
– К делу, – говорит Терндейл. – У меня к вам три вопроса. Как бы плохо вы ко мне ни относились, вы ответите на них, потому что вы не хотите, чтобы я позвонил в полицию Саутгемптона. Согласны?
Не тратя лишних слов, я делаю движение чашкой в его сторону.
– Хорошо, – резюмирует он. – Первый вопрос. Что вы делали с этими русскими вчера вечером?
– Я нашел адрес склада в одном из файлов Андрея, – отвечаю я, инстинктивно решая не говорить о получении доступа к банковскому счету Андрея. – Я решил, что туда стоит заглянуть, поэтому поехал по этому адресу вчера вечером, и именно тогда русские меня и схватили. Они не хотели рисковать и задержали меня, чтобы я никому ничего не рассказал.
– Что вы имели в виду, когда сказали, что нашли адрес в одном из файлов Андрея? – Терндейл выглядит обеспокоенным. – В каком файле?
– Он был похож на список неотложных дел. Позвонить этому, позвонить тому, сходить в банк. И адрес.
Уильям пару секунд размышляет, а потом качает головой, как будто отбрасывая нелогичную мысль.
– Что-то в вашем рассказе не сходится, мистер Тайлер, но не думаю, что это стоит более пристального внимания. Считайте мой вопрос чем-то вроде разминки: я его задал из чистого любопытства. А вот теперь мне нужна правда.
– Она мне звонила, – устало признаюсь я.
– Вы рассказали ей о том, что сделал Андрей?
Уильям предупреждал меня, чтобы я не лез в его дела. Я поглядываю на дверь и гадаю, где сейчас Эрл. Еще одно избиение – и я не смогу вести машину.
– С момента нашего последнего разговора обстоятельства изменились, – нетерпеливо заявляет Уильям. – Сейчас для меня уже не важно, сказали вы ей об этом или нет. Я просто хочу знать, как она отреагировала.
– Она огорчилась, – отвечаю я, не совсем понимая, что происходит. – Что конкретно вы имеете в виду?
– Было ли известие о краже, совершенной Андреем, новостью для Кати? Или она уже и без того все знала?
При упоминании о Кате его голос начинает дрожать, и неожиданно все мне становится ясным. Высокомерный старый болван не в состоянии и мысли допустить, что Катя могла быть замешана в предательстве со стороны Андрея.
– Вам это должно быть лучше известно, чем мне, – презрительно говорю я. – Вы ведь шпионили за ней, разве нет?
– Верно. Но она очень умна.
– Вся в родителя? – Я не могу удержаться и не уколоть его.
– Ага. – Он откидывается на спинку стула и проницательно смотрит на меня. – А вы не теряли времени зря, верно, мистер Тайлер? И где именно вы откопали этот кусочек информации?
– Какой еще кусочек информации? – запинаясь, переспрашиваю я, слишком поздно осознав, что чересчур открыл карты. Кофеин почти мгновенно проник из моего пустого желудка в кровь, развязав мне язык и притупив чувство опасности.
– Не прикидывайтесь дураком, – заявляет Уильям, пристально глядя на меня. – Откуда вы узнали, что Катя – моя дочь?
– Она сама мне сказала, – отвечаю я, загнанный в угол собственным безрассудством.
Уильям встает и идет к окну, где, заложив руки за спину, смотрит на море.
– И давно ей известно?
– Лишь несколько месяцев. Почему вы ей этого сами не сказали?
– Политика разрядки, – уклончиво отвечает он. – Соглашение, о котором я сожалею. А теперь я хотел бы получить ответ на свой первоначальный вопрос. Знала ли Катя, что Андрей крадет мои деньги?
– Конечно же, нет. Вам не следовало задавать мне такие вопросы.
– И снова вы правы, – тихо замечает Терндейл, удивляя меня такой неожиданной поддержкой. – С моей стороны глупо было подозревать ее.
Минуту он молчит, и единственный звук в комнате – шум волн, разбивающихся о пляж за окном.
– Что ж, – говорит Уильям наконец, поворачиваясь спиной к окну и снова усаживаясь за стол. – Перейдем к моему последнему вопросу, который можно скорее назвать просьбой или одолжением, если угодно.