Расплата
Шрифт:
Не обменявшись больше ни единым словом, они вернулись в дом Сиди Бея. В дверях столкнулись с человеком в отутюженном летнем костюме, с черным кожаным портфелем в руке. Он взглянул на Билла, и легкая, лучезарная улыбка смыла мрачность с его лица.
— Господин Дюваль! Как поживаете?
Билл был потрясен, узнав в этом толстом лысом человеке атлетически сложенного, немного свирепого на вид молодого революционера, который лечил его двадцать шесть лет назад. Он крепко пожал ему руку.
— Доктор Гассан! А вы-то как?
— Я-то прекрасно, — пожал плечами врач. Он оглянулся через
Билл взглянул на Кельтум. Девушка стояла, опустив глаза, ее лицо пылало.
4
Кабилы — берберский народ в горных районах Северного Алжира. — Прим. ред.
— Я буду помнить ваши слова, доктор.
В их отсутствие служащие магазина навели порядок в квартире. Пол был покрыт новым линолеумом, приглушенный звук, исходивший из совершенно нового телевизора, наполнял комнату. Сиди Бей услышал их шаги, попытался приподняться и застегнуть на пуговицы верх своей куртки. Жена наклонилась над ним, взбила подушки, оправила изношенную бархатную куртку, и Сиди Бей, довольный, что теперь выглядит прилично, поманил их к себе рукой. Он заглянул Биллу в глаза и все без слов понял.
— И дом моего сына тоже…
Билл посмотрел на его несчастное лицо. Выбритое утром, оно снова начало зарастать щетиной, белые комочки слюны скопились в уголках рта.
— Боюсь, что так, Сиди Бей, в точности, как здесь.
Несколько мгновений глаза старика безучастно смотрели в пространство. Казалось, он мысленно прошелся по изысканно убранному дому сына. Внезапно видение рассеялось, его сверкающие глаза обратились на Билла.
— Так что, Уильям? Это не грабеж? Вы знаете, здесь ничего не пропало.
Билл сел на стул, подставленный ему мадам Бенгана, и поискал глазами Кельтум. Девушка стояла в дальнем конце комнаты и смотрела на них каким-то странным, молящим взглядом. Он снова повернулся к Сиди Бею и покачал головой.
— Думаю, что нет. Они искали не ценности. — Он сунул руку в карман, вынул статуэтки и положил их на протянутую ладонь старика. — Вам это знакомо?
Сиди Бей осмотрел их и кивнул.
— Они принадлежали Ахмеду.
— Правильно. Что вы еще о них знаете?
Этот вопрос сбил старика с толку.
— Они стояли на его письменном столе, — с недоумением проговорил он.
Билл еще ниже склонился над ним.
— Сиди Бей, эти вещицы стоят целого состояния. — Он взял одну статуэтку со скрюченной ладони старика и повертел ее в руке. — Они были изваяны в Америке еще до Колумба. Подобные вещи собирают не любители, а настоящие коллекционеры, которые готовы из-за них перегрызть друг другу горло. — Он заглянул в недоумевающие глаза Сиди Бея. —
— Не нашли в доме Ахмеда и поэтому пришли сюда?
— Именно так.
Сиди Бей кивнул, но тут боль опять пронзила его тело, он схватился за грудь. Лицо исказилось гримасой страдания, он подождал, пока боль не отпустила его настолько, чтобы он мог говорить, приподнялся, взял Билла за рукав, притянул его к себе, их лица сблизились.
— Уильям, я знаю, что мой сын выбросился из окна, но я не могу назвать это самоубийством. Что-то или кто-то вынудил его сделать это. — Он снова поморщился от боли. — Прости меня, Уильям. Это скоро пройдет. — Тяжело дыша, он показал рукой на дверь. — Гассан только что сделал мне укол. — Боль утихла, лицо старика прояснилось, он криво улыбнулся. — Его лекарство прогнало боль из тела, но не отсюда, — он коснулся пальцами виска. Билл взглянул на Кельтум. Видела ли она этот жест своего отца? Видела. — И я должен терпеть эту боль, пока не умру. Несколько недель, а может, и дней — если только не смогу узнать, что его сгубило. — Голос старика понизился до шепота. — Ах, Уильям, старый мой друг, вы знали Ахмеда в прежние времена, когда он был нормальным парнем.
— Нормальным?
— Не притворяйтесь, Уильям, — утомленно улыбнулся старик. — Вы прекрасно меня поняли. Вы были настоящим другом. Не то что… все эти акулы, с которыми он якшался в последнее время, с их подлостями и с их кокаином. Вы были его другом, да и нашим тоже, еще до того, как он прославился и отдалился от нас. Он знал, что на вас всегда можно положиться.
От этих слов Биллу нестерпимо захотелось излить душу, исповедаться, рассказать, как он покинул в беде его сына, но в глазах Сиди Бея была такая невинная, святая доверчивость, что он сдержался. Разрушить последнее, за что еще цеплялся старик, было выше его сил.
Сиди Бей говорил и говорил, и это освобождало Билла от необходимости подыскивать какие-то слова, которые в его собственных ушах звучали бы фальшиво.
— Я хочу, чтобы вы поговорили с теми, остальными его друзьями. — Старик ухватился за его рукав и приподнялся. Его глаза впились в глаза Билла. — Я хочу, чтобы вы выяснили все что можно. Я хочу знать все, что делал мой сын, и как он провел свои последние дни. Вы можете это сделать, потому что вы человек из того мира.
— Благодарю вас, — тихо рассмеялся Билл.
— Нет, вы не такой, как они, но вы с ними на короткой ноге. — Призрачная улыбка коснулась губ Сиди Бея. — Вы можете говорить с ними на их языке. — Внезапно какая-то боязнь мелькнула в его взгляде. Он еще крепче вцепился в рукав Билла. — Могу ли попросить вас о большем? Попросить, чтобы вы на некоторое время оставили свои дела? Я заплачу, Уильям, я возмещу все издержки. — Билл покачал головой, хотел что-то сказать, но скрипучий шепот Сиди Бея оборвал его в самом начале. — Простите меня, я не был раньше таким. Это смерть моего сына, из-за нее я не могу думать ни о чем, кроме своего горя. Я совсем забыл, что у вас своя жизнь. Вас кто-то ждет, наверное…