Расплата

Моррисон Брайан

Он вышел из лифта, подошел к своей двери, вставил ключ в замочную скважину, все пытаясь вспомнить женщину по имени Виржини.

— Господин Дюваль, у вас найдется для меня минуточка?

Билл быстро повернул голову на этот голос, выставив вперед кулаки и слегка согнув колени. Какое-то мгновение он оставался в боевой позиции, потом медленно выпрямился и опустил руки.

— Господи, это вы? Да так человека заикой можно сделать!

— Скажите, какой нежный! Я же говорил: возвращайтесь домой! — расхохотался Лантье.

— Прекрасно помню, — пожал плечами Билл, —

но, как видите, и не собираюсь.

— Вижу, — кивнул полицейский. — Я это знал с самого начала. Хотел бы поговорить с вами. Можно войти?

Билл закрыл за ним дверь и первым прошел в комнату. За час езды в такси с сиденьями, обитыми искусственной кожей, его рубашка и пиджак изрядно пропотели и теперь неприятно холодили спину. Он разделся.

— Не будете возражать, если я приму душ?

— Делайте что хотите. Вы у себя дома, — склонил голову Лантье.

— Постараюсь, хотя разве можно чувствовать себя как дома в собственном доме, если в гостиной сидит полицейский. Хотите чего-нибудь выпить?

— Холодного пива, — улыбнулся Лантье.

— Наливайте себе сами. Я тоже выпью за компанию. Так о чем же вы хотели поговорить? — Они разговаривали через окошко, прорезанное в крошечную кухоньку. — Я думал, мы с вами основательно уже все обговорили.

Лантье вышел из кухни, попивая кроненбургское пиво прямо из бутылки. Еще одну откупоренную бутылку он протянул Биллу.

— Расскажите мне о вашей встрече с Вадоном, — спокойным голосом попросил он.

Билл, совершенно обнаженный, с отвращением посмотрел на бутылку, прошел мимо Лантье на кухню, нашел там чистый стакан и осторожно налил в него пива.

— Я вам уже, по-моему, все рассказал об этом, — ответил он и, отпив большой глоток, со стаканом в руке направился в ванную.

Лантье бочком подошел к двери и прислонился к косяку.

— Расскажите еще раз, с самого начала. Слово в слово, если сможете.

Билл хмуро взглянул на полицейского, взялся за кран душа, и в этот самый момент зазвонил висевший на стене телефон. Поколебавшись, он вышел из душевой кабинки, быстро подошел к аппарату и снял трубку.

— Билл?

Он поморщился, покопался в памяти, но так и не смог вспомнить, слышал ли он прежде этот грубый, неприятный голос.

— Точно. Я Билл Дюваль. А вы кто?

— Виржини, кто же еще? А вы ужасный человек, — неумело кокетничала она. — Вы уже несколько дней в Париже и не удосужились позвонить мне! Просто чудовище!

Неестественная веселость тона покоробила его.

— Прошу прощения, я действительно Билл Дюваль, но вы, должно быть, с кем-то спутали меня. Я совершенно уверен, что не знаю никого по имени Виржини. Прощайте.

Он хотел было положить трубку на рычаг, но вдруг услышал короткий смешок, похожий на кудахтанье.

— Ах, Билл, ты настоящая скотина! Как ты смел так быстро забыть меня после всего, что между нами было?

Билл покачал головой и, скривившись, посмотрел на ухмылявшегося в дверном проеме полицейского.

— Послушайте, как вас там, мадемуазель? Мадам? Я получил ваши послания, но, извините, так и не понял, кто вы такая и что вам от

меня нужно. Буду вам очень благодарен, если вы поверите мне на слово и оставите меня в покое. Вы поняли? — Билл положил трубку на рычаг и, озадаченно посмотрев на Лантье, пожал плечами. — Хотел бы я знать, кто она такая, черт бы ее побрал. Звонила почти непрерывно после полудня.

— Какая-нибудь проститутка, наверное. У них сейчас столько конкуренток — любительницы, домохозяйки и мало ли кто еще. Работают они по компьютерной системе, навязываются по телефону, — говорил Лантье, размахивая пивной бутылкой. — Ни гроша не платят сутенерам, и это повышает их конкурентоспособность. Профессионалки уже больше не рискуют, как прежде, ловить клиентов просто на улицах и вынуждены заниматься своими делами в местах, где водятся богачи. А это один из их трюков. Вашу фамилию и телефон она, возможно, узнала у портье. Звонит по телефону, завязывает разговор и набивается на приглашение. — Он расхохотался, увидев, что Билл снял телефонную трубку и оставил ее болтаться на шнуре у самой кафельной стены. — Не позволяйте мне прерывать вас. — Билл снова нахмурился, и в тот же момент ухмылку на лице Лантье сменила недовольная гримаса. — Так сколько времени, вы сказали, она звонит вам?

Билл вернулся в душевую кабинку, отвернул краны.

— С середины дня, — прокричал он из-за стеклянной перегородки. Ухмылка совсем исчезла с лица полицейского.

— Ладно, — протянул он, медленно отпив еще немного пива из бутылки. — Так на чем мы с вами остановились? Вы, кажется, собирались рассказать, как вы побеседовали с нашим глубокоуважаемым министром.

К моменту выхода из душа Билл успел полностью повторить свой рассказ о встрече с Вадоном. Полицейский размышлял, закусив губу и покачивая пустую бутылку, в горлышко которой он засунул палец.

— Итак, все, что у вас реально есть, — это убеждение, что он лгал?

— Господи, Лантье, он лгал мне в лицо. Без зазрения совести.

Лантье задумчиво смотрел, как Билл вытирался полотенцем и надевал белый купальный халат.

— А вы совершенно уверены, что хулиганы, которые вас так отделали, не пытались ограбить вас? — поинтересовался он, помахивая бутылкой, и показал на багровый кровоподтек величиной с мужской кулак, красовавшийся на бедре Билла.

— Да оставьте! Если им был нужен мой бумажник, достаточно было показать мне нож. И незачем при этом избивать меня.

— Вы не совсем правы. Некоторые головорезы обожают поизмываться над людьми. А может быть, что-то вспугнуло их и они просто не успели?

— Бросьте, инспектор, это произошло на эспланаде Дома инвалидов, там с полдюжины министерств, не говоря уже о самом Доме инвалидов. Все в паре минут ходьбы. Если бы это было простое хулиганье, то в подземных переходах метро навалом беззащитных туристов. А на эспланаде было полно полицейских. — Он покачал головой. — Эти господа знали, что им некого бояться. — Билл взял стоявший на раковине стакан и залпом выпил все пиво. — Черт, да ведь вы тоже думаете, что это могли быть полицейские.