Расплатиться свинцом
Шрифт:
Когда мы подбежали к автомобилю Норы, она уже была мертва.
У меня дома надрывался телефон. Тетя Мила сидела перед тумбочкой с аппаратом и без тени человеколюбия смотрела на дребезжащий механизм.
— Почему вы не берете трубку? — спросила я с порога, скидывая обувь.
— Потому что я уже делала это двенадцать раз за последний час, — ответила тетушка. — Тебя вызванивает какая-то дама.
«Жанна?» — подумала я, подбегая в телефону. Но он уже замолчал.
— Тетя! —
— Если важный — перезвонят, — спокойно ответила тетушка и сама ужаснулась собственным словам. — Ох нет, лучше не надо! Позвони-ка ты этой настырной дамочке сама. Где у меня номер?
Она стала рыться в карманах халата, но там не оказалось нужной бумажки — только ненужные. Тогда тетя Мила предприняла новую попытку.
— Наверное, я использовала эту бумаженцию в виде закладки. Значит, она должна лежать где-то в книгах, — сделала тетушка логическое умозаключение. — Но вот в каких книгах, душа моя?
— Наверное, в книге, которую вы читали в тот момент, когда зазвонил телефон, — испуганно проговорила я, опасаясь, что у тетушки что-то сегодня неладно с мозгами.
— Душечка, я просто листала подряд несколько книг, — оправдывалась Мила. — Одну — новый перевод про миссис Марпл, а вторую — про глинотерапию. В какой-то из них, это точно.
— Ну так посмотрите в обеих, — подсказала я выход из положения.
Тетя Мила виновато взглянула на меня — как ребенок, тайком съевший единственную конфету, остававшуюся в огромной коробке.
— Боюсь, что одну из них я отдала соседке, — тихо проронила тетя. — Та заходила после шестого, помнится, звонка как раз за книжечкой про глину.
— Тогда посмотрите в Агате Кристи, — посоветовала я. — Эта-то книга дома?
— О да! — успокоила меня тетушка и, открыв толстый фолиант, пролистала страницы. — Но в ней ничего нет. Выходит, что телефон был записан в той, другой книжечке, которую я отдала соседке.
— Но к соседке можно сходить, — проговорила я после короткой паузы.
— Можно, — радостно согласилась со мной Мила, — но она только что уехала на Мальдивы. Просила чего-нибудь в самолет почитать. Ну я и дала ей книжечку про глину. Пусть просвещается.
— Пусть, — мрачно согласилась я и стала перечислять имена и фамилии людей, которые могли бы мне звонить сегодня в связи с делом Довженко — все остальные звонки меня просто не интересовали.
Тетушка бесстрастно прослушала весь список и оживилась лишь на последней фамилии. Это была Вера Ефимовна Довженко, вдова моего бывшего клиента.
Я кинулась к телефону и набрала ее номер. Ответили не сразу.
— Алло? — раздался в трубке осторожный голос. — Кто говорит?
— Это Женя Охотникова, я только что вошла. Вы мне звонили?
Послышался прерывистый вздох, потом молчание, а
— Я знаю, где кассета…
— Стоп! — закричала я в трубку. — Больше ни слова! Я могу к вам подъехать?
Говорят, что телефонам нельзя доверять. Наверное, правы те, кто так говорит. Я во всяком случае была с ними полностью согласна.
Если тебе есть что скрывать — не говори этого по телефону. Вообще не говори никому. Да и сам постарайся забыть.
Если же сказать все-таки нужно — делай это с глазу на глаз.
Я ехала к Вере Ефимовне на пойманной у своего дома «Волге» и молила Бога, чтобы с вдовой ничего не случилось за это время.
Пять минут — и я возле ее подъезда. Взбежать по лестнице, надавить на звонок.
Всё, теперь можно расслабиться. Это ее шаги. Ее и только ее, рядом с Верой никто не шаркает, и, значит, когда она откроет дверь, я не увижу рядом с ней человека со стволом в руке.
— Вы одна? — спросила Вера Ефимовна из-за двери. — С вами никого нет?
— Я одна, — ответила я, — а вы? Неизвестно, кто из нас больше рискует.
Довженко открыла дверь и впустила меня в дом. Вера Ефимовна была одета так, словно собиралась прогуляться в городском саду.
— Куда-то собрались? — спросила я. — Что означала фраза, которую вы успели-таки сказать по телефону? Вы действительно знаете, где кассета?
— Да, — ответила Вера Ефимовна. — Ко мне заезжала одна девушка и оставила координаты ее местонахождения. Собственно, все уже и так ясно.
— Вы хотите, чтобы я отдала вам аванс? — спросила я. — Или у вас есть ко мне какие-то предложения? Давайте их обсудим.
— Какой аванс! — сморщилась Вера Ефимовна. — Наш договор остается в силе. Вы должны пойти и взять эту кассету. Взять и принести ее мне.
— Полагаю, что это небезопасно, не так ли? — улыбнулась я.
— Напрасно вы смеетесь, это очень опасно, — честно призналась Вера Ефимовна. — Вы даже представить себе не можете, как это опасно.
— Думаю, что могу. Кстати, та дама, что оставила вам эти сведения, — нет ли у нее автомобиля марки «БМВ», не зовут ли ее Норой, и не она ли сейчас лежит в своем автомобиле с развороченным черепом возле супермаркета «Плутон»? — спросила я.
Вера Ефимовна побледнела и, как пить дать, свалилась бы в обморок, если бы не ухватилась за косяк двери. Я сбегала на кухню и, пошарив в аптечке, сунула ей под нос пузырек нашатырного спирта.
Собственно, ее реакция была лучшим ответом на серию моих вопросов.
К Вере Ефимовне приезжала Нора. И вот теперь она мертва. Наверное, Нора боялась встречи с Эммой, опасалась за свою жизнь и решила на всякий случай себя обезопасить, продублировав важную информацию. Может быть, именно это ее и погубило.