Распутанный
Шрифт:
Тем не менее, он пытался бороться, вырваться и сбежать, но безжизненное тело по-прежнему отказывалось повиноваться. Нет! Помогите! Невероятно, но муки усилились… тлея, пожирая его укус за укусом. Что будет, если он останется связанным с Дмитрием до самого конца? Что будет, если он…
Огоньки света мелькнули в темноте, расцветая и окружая со всех сторон, так что он снова смотрел на мир глазами Виктории. Еще одно переключение, слава Богу. Он с трудом дышал и был так пропитан потом, что практически плавал в нем, но, несмотря на перемену, остаточная боль — куда сильнее, чем могла бы причинить кислота, проносящаяся по венам —
Он… встряхнулся, осознал он. Нет, Виктория встряхнулась.
Нежная, теплая рука надавила на его… ее плечо. Она подняла глаза, взгляд затуманился от слез. Он видел, как луна светила в небе и мерцали звезды. Даже несколько ночных птиц летали наверху, зовя друг друга… в страхе? Возможно. Они должны были ощутить под собой опасность.
Виктория опустила свой взгляд, и Эйден изучил окружающих ее вампиров. Все были высокие, бледные, внушительные. Живые. Большинство не было монстрами, о которых пишут в книгах. Они просто держались особняком и не могли позволить себе переживать о людях, поскольку те были источником пищи.
В конце концов, вампиры жили веками, в то время как люди чахли и умирали. Точно так же, как и Эйден скоро умрет.
Элайджа уже предсказал его смерть. Предсказание было отстойным, да, но еще отстойнее получить острый нож в совсем не лишнее сердце.
Он всегда молился, чтобы способ его смерти чудесным образом изменился. До сих пор. Нож в сердце ударил, сжигая его до смерти в теле, которое никогда не принадлежало ему. И когда, черт возьми, он вздохнет спокойно, а? Никаких пыток, борющихся существ, ожидания конца, только заваленные тесты и поцелуи с девушкой.
Эйден заставил себя сконцентрироваться, чтобы не впасть в ярость, которую уже не сможет усмирить. Вампирский особняк возвышался за толпой, затененный и жуткий, как дом с привидениями в комбинации с римским собором. Виктория рассказывала, что этот дом стоял здесь, в Оклахоме, сотни лет, и ее люди «одолжили» его у владельца, когда впервые прибыли. Он истолковал это так, что бывший владелец снабдил вампиров хорошим шведским столом из своих органов.
— Он был могущественным, в этом ты права, — сказала девушка, которая выглядела ровесницей Виктории. У нее были волосы белоснежного цвета, болотного цвета глаза и ангельское личико. На ней была черная мантия, обнажающая бледное плечо — традиционная одежда вампиров, но каким-то образом девушка казалась здесь… неуместной. Может быть потому, что только что надула пузырь из жвачки джуси-фрут.
— Великий король, — добавила другая девушка, положив руку на плечо Виктории с другой стороны. Еще одна блондинка. У этой были кристально ясные глаза, как у Виктории, и лицо падшего ангела. В отличие от других девушек она носила черный кожаный топ и черные кожаные штаны. К ее талии было прикреплено оружие, а запястья обвивала колючая проволока, которая вовсе не была татушкой.
— Да, — ответила мягко Виктория. Любимые сестры.
Сестры? Он знал, что у Виктории они были, да, но он никогда не встречал их. Они были заперты в своих комнатах во время Вампирского Бала, целью которого было отпраздновать официальное пробуждение Влада Цепеша от вечного сна. Эйден задался вопросом, была ли и мать Виктории здесь. Похоже, она была заключена в тюрьму в Румынии за разглашение людям секретов вампиров. В соответствии с правилами Влада. Славный
Эйден был человеком, и он знал больше, чем должен был. Некоторые вампиры — такие, как Виктория — могли телепортироваться, перемещаясь с места на место силой мысли. И если слух о том, что король вампиров умер, уже достиг Румынии, в следующую секунду мамочка-вампирша могла примчаться в Кроссроудс.
— Хотя он был ужасным отцом, так ведь? — продолжила первая девушка, жуя жвачку.
Печальные полуулыбки отразились на лицах всех троих.
— Безусловно таким он и был, — сказала Виктория. — Непреклонным и требовательным. Жестоким к своим врагам, иногда и к нам. И все же, так тяжело прощаться.
Она посмотрела на обуглившиеся останки Влада. Он был первым человеком, который превратился в вампира. Ну, первым, о ком узнали. Его тело сохранилось, хоть и было сожжено до неузнаваемости. Корона небрежно лежала на лысой голове.
Несколько колец украшали его пальцы, а черная вельветовая ткань покрывала грудь и ноги.
Его мертвое тело по-прежнему лежало там, где бросил его Дмитрий. Существовал ли протокол о перемещении королевских останков? Или люди все еще пребывали сильном в шоке, чтобы дотронуться до него?
Они потеряли его в ту самую ночь, когда собирались воссоединиться с ним. Дмитрий спалил мужика до смерти перед церемонией и предъявил права на вампирский трон. Потом Эйден убил Дмитрия, это означало, что теперь он правил кровопийцами. Из всех людей, из всего человеческого рода, Эйден, ей-богу, был сумасшедшим, и стал бы ужасным королем. Не то чтобы он хотел попытаться.
Он хотел Викторию. Ни больше, ни меньше.
— Несмотря на наши чувства, у него будет почетное место, даже в смерти, — сказала Виктория. Ее взгляд метнулся мимо сестер к вампирам, все еще маячившим вокруг. — Его похороны должны быть…
— Через несколько месяцев, — вмешалась вторая сестра.
Виктория моргнула один раз, потом другой, будто пытаясь дать толчок своим мыслям.
— Почему?
— Он — наш король. Он всегда был нашим королем. Более того, он самый сильный из нас. Что если он все еще жив под всей этой сажей? Нужно подождать, понаблюдать. Убедиться.
— Нет. — Эйден почувствовал, как волосы Виктории плавно скользят по плечам, когда она резко покачала головой. — Это даст всем ложную надежду.
— Несколько месяцев — это слишком долго, ага, — сказала зеленоглазая любительница жвачки. Ее звали Стефани, если парень верно прочел мысли Виктории. — Но я согласна, умнее было бы немного подождать, прежде чем сжечь его. Пусть все привыкнут к мысли о короле-человеке. Так почему бы не пойти на компромисс, а? Давайте подождем, о, ну не знаю, месяц. Мы оставим его в склепе, который под нами.
— Во-первых, склеп предназначен для мертвых. Во-вторых, даже месяц — слишком долго, — проскрежетала Виктория. — Если нужно ждать… — она сделала паузу и выждала, пока они кивнут, — тогда подождем… полмесяца. — Она хотела сказать день, может быть, два, но знала, что предложение вызовет возражения. И в этом случае, у Эйдена будет время свыкнуться с мыслью о том, чтобы стать королем.
Другая сестра провела языком по очень острым и очень белым зубам.
— Отлично. Решено. Ждем четырнадцать дней. И мы оставим его в склепе. Его запечатают внутри, чтобы всякие припозднившиеся мятежники в дальнейшем не причинили ему вред.