Распутанный
Шрифт:
Шаги не замедлялись, он бросил на нее угрожающий взгляд.
— Ты не захочешь этого, но делаешь. Опустошители ничего не могут поделать с собой, и, конечно же, они не могут остановиться. Иначе, я говорил, они слабеют и умирают.
Он говорил, что она якобы паразит. Убийца, наслаждающаяся живыми существами, как бочонком пива, и досуха их выпивающая. Во рту пересохло, и сердце пропустило несколько ударов.
— Ты ошибаешься. Моя мать… я ела…
Выражение его лица смягчилось.
— Ты не убивала свою мать. Я не знаю, почему она ослабла после твоего рождения, но
— Неправда. — Она резко покачала головой, еще больше растрепав волосы. — Я встречалась с Такером, и ты был тем, кто рассказал мне о том, что он частично демон. Со мной он чувствовал себя лучше, а не хуже. — Это доказывало, что она не могла быть Опустошителем, верно?
Райли перестал массировать свою шею.
— А потом ты встретила Эйдена, и вы двое призвали всех нас. Потом тебя прокляли, и ты впервые попробовала магию.
Отличные неопровержимые пункты.
— Что будет, если это я? — Не говори так. Ты не можешь быть, неважно какие тому доказательства. — Я имею в виду, что будет, если я Опустошитель?
— Я не знаю. — Он согнулся, поднял маленький круглый камешек и бросил его в деревья. От удара треснула ветка.
С болью в сердце она могла только смотреть на него.
— Вы с Лорен упоминали, что вы, ребята… убиваете Опустошителей.
— Так и есть, — произнес он мертвым голосом.
Скоро и она будет такой же мертвой?
От этой мысли у нее закружилась голова, и девушка упала на спину, ее рука взметнулась к шее.
— Ты убьешь меня?
— Нет! — Он метнулся к ней, руки сжались, ноздри раздулись. — И я не дам никому причинить тебе вред. Боже, Мэри Энн. Не могу поверить, что ты подумала такое обо мне.
Ладно-ладно. Он был прав. Она выдохнула кислород, заключенный в ее легких.
— Это ново для меня, Райли, и кроме того, в последнее время мы были не в самых лучших отношениях, так ведь?
Его гнев рассеялся, и выражение лица смягчилось.
— Да, не в лучших.
Его согласие было как удар пощечиной — несмотря на то, что она первой произнесла это.
— Значит, ты хочешь… разойтись? Если мы встречались, я имею в виду. — Может, он просто дурачился. О, Боже. Ее тошнило.
— Мы встречались, — сказал он, теперь уже твердо и непреклонно.
Он говорил в прошедшем времени. Ее кровь застыла, будто в венах было мало кристаллов льда.
— А теперь нет? — Неужели этот нуждающийся голос принадлежал ей?
— Мы встречаемся, Мэри Энн. — Он откинул голову назад и уставился на полное звезд небо. — У нас просто небольшие трудности.
Мы встречаемся. Ладно, да, это хорошо. Это очень хорошо. Облегчение, затопившее ее, было ощутимым.
Но потом он добавил:
— Хочу сказать, как минимум, я думаю, что мы встречаемся, —
Истощилось. Не лучший выбор слова, подумала она, невесело засмеявшись. Потому что, если то, что он говорил до этого о разрушениях Опустошителей… если это была правда, это значило… нет. Нет. Нет! Она не позволит себе думать в этом направлении. Как ипохондрик, она только убедила бы себя в том, что ее «симптомы» реальны.
Райли тяжело шагнул на крыльцо и плюхнулся вниз, упершись локтями в колени.
— Если ты в самом деле Опустошитель, ты убьешь всех, кого я люблю. — Должно быть, он прочитал ее ауру и понял направление ее мыслей. — Черт, да ты однажды и меня убьешь.
При мысли о его смерти, о том, что она могла стать ее причиной, ее накрыла паника.
— Я никогда не причиню тебе вред. Никогда!
— Ты и не захочешь, но… — Его голова упала в поднятые руки. — Черт! Не могу поверить, что это происходит.
— Все это не может быть правдой, Райли. В смысле, все так быстро произошло. Со мной все было прекрасно всего несколько дней назад. — А теперь все рушилось, оставляя вокруг нее руины.
Его смех был таким же веселым, как и ее.
— Так устроен мир, Мэри Энн. Все меняется в мгновение ока.
Но не так. Не для нее.
Нет, неправда, была следующей ее мысль. Она встретила Эйдена и в считанные секунды весь ее мир изменился. Она обнаружила, что Такер обманывал ее с Пенни, и мир моментально изменился. Она узнала правду о своей матери, и мир изменился.
Она встретила Райли, и в то же мгновение весь ее гребаный мир изменился.
— Есть способ остановить это? Обратить? — прохрипела она. — Если это правда, я имею в виду.
— Нет. — Его непреклонный тон не оставил места для сомнений или споров.
И все же она упорствовала.
— Ты пытался?
— Да.
— И?
— И Опустошители умерли.
— Как?
— Из-за экспериментов. — Он поднял голову и быстро оглянулся назад. Напрягся и вздохнул. — Сейчас не время обсуждать это.
Она не могла завершить разговор на такой ужасной ноте.
— Я не хочу пока заходить. — Она не могла притворяться, что все хорошо, когда глаза обжигали слезы, и она так сильно дрожала, что ее мог хватить приступ. — И на самом деле, мы не можем знать наверняка, что со мной. — Когда она доберется до дома, то съест куда больше еды, чем сможет удержать ее желудок. Это докажет ее невиновность. Верно?
— Да, — ответил он, но прозвучало неубедительно. — Я тоже не хочу заходить. Давай поболтаем о чем-нибудь еще. Я спрашивал Эйдена, но теперь хочу спросить у тебя. Почему ты выбрала его обучать тебя самозащите? Почему не выбрала меня?
Это сейчас имеет значение? подумала она. Но вместо того, чтобы запротестовать, она ухватилась за смену темы, как за спасительную соломинку. Это было нормально. И говорило о том, что ему все еще не все равно.
Она могла бы солгать, спасти клочья своих чувств от большей боли, но она не стала этого делать.